Чтение онлайн

Виктор Суворов все валит на большевиков. Но в голоде 1921 года не в меньшей степени виноваты и белогвардейцы с интервентами, которые поставили Советскую республику в условия тяжелейшей блокады во время Гражданской войны, которые разграбили и опустошили сельское хозяйство производящих губерний, которые фактически уничтожили промышленность Донецкого района. После войны в этом районе работала одна домна из 64, угольные шахты были затоплены и разграблены. Для их восстановления большевикам пришлось снимать лифты в домах в Петрограде, собирать отовсюду канаты, запчасти, инвентарь, инструменты, взрывчатку и везти все это на донецкие шахты. Уголь и металл – это возможность сделать плуги, бороны, сохи, которые как воздух были нужны крестьянству, и возможность их подвезти к сельские районы.

Для большевиков голод в 1921 году был неожиданностью, и тому есть немало подтверждений. Во-первых, итоги продразверстки в 1920 году показывали, что у крестьян имеется большой запас неучтенного зерна, которое было произведено в тайне от властей. По подсчетам С.Г. Струмилина, в 1920 году было недоучтено 676 млн. пудов хлеба. Это количество превышало семенной фонд, засыпанный в том же году – 454,3 млн. пудов68, и превышало объем продразверстки на 1920 год – 452 млн. пудов. Во-вторых, план ГОЭЛРО, составленный в 1920 году, вовсе не закладывал в своих расчетах возможности крупного голода. Однако, он произошел, и сорвал выполнение плана в течение всей первой половины 1920-х годов, так, что план пришлось ускоренными темпами нагонять уже в годы первой пятилетки. В-третьих, план замены продразверстки продналогом, принятый в 1921 году, предусматривал, что у крестьянина останется на руках большое количество хлеба, которое пойдет на продуктообмен между городской промышленность и деревней. Установленный в 1921 году продналог предполагал собрать в РСФСР 240 млн. пудов, в Украине – 117 млн. пудов хлеба, всего 357 млн. пудов хлебов, в том числе 238 млн. пудов продовольственного зерна69. Это примерно 40% от дореволюционных сборов. У крестьянства должен был оставаться излишек в размере 225 млн. пудов продовольственного зерна

Угроза голода стала очевидной для советского руководства только в июне 1921 года. Вопрос о голоде был поставлен в Политбюро ЦК РКП(б) 25 июня 1921 года, и тогда же было решено образовать при ВЦИК РСФСР комиссию по борьбе с голодом. 5 июля 1921 года Г.М. Кржижановский сделал в Госплане РСФСР доклад о положении и было принято решение о срочном составлении плана продовольственного снабжения республики.

Почему положение дел стало известно в июне-июле? По очень простой причине. По сложившейся практике в эти месяцы агрономы осматривали поля и на основе оценки всходов делали примерные оценки видов на урожай. Так делалось до революции и после нее. В это время уже бушевала засуха и стало ясно, что будет неурожай грандиозных масштабов и голод. В некоторых уездах засуха выжгла все посевы и даже траву.

Все эти факты хорошо известны для всякого, кто изучал хозяйственную историю Советского Союза. Но поскольку Виктор Суворов всегда этим делом пренебрегал, за четверть века так и не ликвидировал проблемы в своих познаниях, он продолжает утверждать, что якобы большевики организовали голод.

Случай с голодом 1932-1933 годах оказался посложнее, и на его детальный разбор и изучение потребовалось немало времени. В советские годы вопросами истории развития сельского хозяйства, как правило, занимались люди, не имевшие даже примерного представления о возделывании зерновых культур, и к тому же пренебрегавшие изучением всевозможных агротехнических тонкостей, которые в этом деле играют решающую роль. Такая особенность хозяйственной истории – чтобы сделать правильные выводы, нужно иметь знания об отрасли, и чем более глубокие, тем лучше. Если с этим не справились даже советские экономисты, которые по идее должны были иметь такие знания, то чего же ждать такого уровня подготовки от Виктора Суворова, который видел хлеб только в армейской столовой? Подавляющее большинство его сторонников такие же – видели хлеб только в магазине и на своем столе. Неудивительно, что у них такое дикое невежество.

Только в последние годы, когда тема «голодомора» стала весьма политизированной, в причинах голода 1932-1933 годов удалось более или менее разобраться. Усилиями целого сообщества исследователей удалось установить основные факты и выявить причины этой грандиозной хозяйственной катастрофы.

Вопреки расхожему представлению, в СССР в конце 1920-х годов не было зерновой проблемы в смысле недостаточного производства зерна. Зерна производилось достаточно много. Вся проблема состояла в том, что зерновое хозяйство тогда носило потребительский характер, то есть крестьянин выращивал его для себя и своего скота, в первую очередь для лошадей. Товарность зернового сельского хозяйства в целом по СССР по данным хлебооборота 1926/27 года не превышала 30%. Из валового сбора в 778 млн. пудов хлеба, 69,3% составляло личное потребление, тогда как экспорт хлеба составлял 3,4% сбора, а снабжение городов, армии и промышленности – 8% сбора70.

Потому план развития сельского хозяйства в первой пятилетке строился на такой концепции. Нужно было превратить потребительское хозяйство в товарное, и часть хозяйств перевести на производство технических культур, то есть сырья, в котором остро нуждалась промышленность. По первому пятилетнему плану прирост общей посевной площади планировался по оптимальному варианту на 16,6%, но при этом упор делался вовсе не на зерновые культуры, прирост площадей под которыми составлял 13,5%, а на технические и пропашные – 26% и 33% соответственно. Площадь под техническими культурами должна была вырасти с 6,8 до 9,2 млн. гектаров71.

Потому Госплан СССР планировал мероприятия по развитию сельского хозяйства исходя из резкого увеличения товарности хозяйств и ставил собой целью резкое сокращение внутрихозяйственного потребления: «С массовой коллективизацией домашняя переработка сразу отпадет, и все сельскохозяйственные продукты, требующие переработки, поступают на индустриальные предприятия»72. По общей идее, колхозное крестьянство должно быть поставщиком на рынок разнообразного сельскохозяйственного сырья, продовольственного и промышленного, и должно было покупать готовые продовольственные продукты на рынке, без внутрихозяйственной переработки.

Деревня не была к этому готова. По данным выборочных сельскохозяйственных переписей 1927 года, по СССР не имели пашни 3% хозяйств, посевов – 5,5%, рабочего скота – до 31%, пахотного инвентаря – до 37%, никаких средств производства – 3%73. Бедняцкие хозяйства, составлявшие 32,2% от общей численности хозяйств, производили всего 10,1% продукции земледелия и 12,4% продукции животноводства74. Иными словами, примерно треть населения деревни в СССР не могла кормиться от своего хозяйства, и выживала либо за счет работы по найму или за счет отхожих промыслов. Что тут говорить о высокотоварном хозяйстве! Положение перед коллективизацией в советской деревне мало чем отличалась от состояния немецкого сельского хозяйства, в котором также были массы крестьян, имевшие насколько мелкие наделы или даже не имевшие таких, и не способные прокормиться на земле.

Аграрное производство зависело от немногочисленных товаропроизводящих хозяйств. По данным М.М. Вольфа – главного специалиста по сельскому хозяйству в Госплане СССР, 10% хозяйств владели 35-45% средств производства, 30% рабочего скота по стоимости, и имели 32,5% посевов75. Это положение было хорошо известно в плановых органах и из этих данных вытекала конкретная задача пятилетнего плана развития сельского хозяйства в СССР – заменить кулацкие хозяйства социалистическими: «План ставит себе целью на протяжении пятилетия в противовес верхушке зажиточных индивидуальных хозяйств, среди которых ведущую роль играют хозяйства кулацкие, создать продуктивный массив социалистического земледелия. Создать социалистическое земледелие, которое к концу пятилетия по меньшей мере имело бы такой удельный вес в товарном зерне, какой имеет сейчас верхушка – вот одна из основных установок плана»76. Задача развития социалистического сектора ставилась перед совхозами и колхозами.

В отношении колхозов, которые также должны были стать одной из опор социалистического сектора в сельском хозяйстве, был выдвинут план высоких темпов обобществления крестьянских хозяйств в основных зерновых районах, и планировалось освоение в масштабах СССР силами колхозов около 20 млн. гектар пашни, из них 15 млн. гектар – механизированной тягой, 5 млн. гектар – конской тягой77. Тракторизация давала большой выигрыш. Трактор в год обрабатывал от 110 до 220 гектаров посевов, от пахоты до уборки и обмолота, тогда как лошадьми можно было обработать 6-10 гектаров78. Один трактор заменял до 36 лошадей и открывал возможности запахивать меньшим количеством техники значительную площадь.