Чтение онлайн

Коротаев, подкравшись неслышно, накинул ему на шею удавку. Она больше резала, чем душила; капельками выступила кровь, соревнуясь с вечерней росой.

Очки Лазаря Генриховича свалились в мокрую от этой росы траву, выпрыгнула испуганная лягушка. Коротаев потом их заботливо подобрал. Но был не до конца внимателен, и эго сыграло впоследствии неприятную роль…

Астроном захрипел, вытаращив глаза. Он уронил ветку, которой думал отбиться от кровожадных существ, тогда как против настоящего кровожадного существа она была абсолютно бесполезна.

Светлые брюки его в единый момент потемнели спереди, а после и сзади; лицо побагровело с переходом в синюшность, язык вывалился до самого подбородка.

Хрипа почти не было, Коротаев отметил лишь хорошо ему знакомые, немощные, судорожные подергивания руками и ногами. Панама слетела на тропинку, увлекшийся Коротаев нечаянно наступил на нее краем ботинка.

Судя по всему, Лазарь Генрихович тщился спросить: за что?

Хотя должен был догадаться.

Коротаев и был бы рад ответить ему, но ситуация оказалась неподходящей. Она не оставляла времени на разъяснения. Он утроил нажим, и хрустнули шейные позвонки. Уже давно поседевшая голова Лазаря Генриховича склонилась к правому плечу.

А говорят еще, что Ангел Смерти караулит за левым.

Чуть дальше, в суглинке, уже была выкопана могила. Коротаев столкнул туда труп, вынул рацию и приказал «быкам» явиться и оформить все чин чинарем — не самому же закапывать этого ученого гриба, явно приставленного органами к полуцарственной особе.

Друзья детства?

Не смешите мои подметки. В гробу он видал таких друзей, которые вдруг появляются ниоткуда и начинают шарить по углам, всюду совать свой нос.

Отдав приказ, он быстро зашагал обратно к усадьбе.

О панаме он вспомнил чуть позже, часа через полтора, и вернулся за ней, но «быки» поклялись, что похоронили ее вместе с трупом.

— Да? — подозрительно переспросил Коротаев.

— Да, — в один голос ответили его подручные, хотя единодушие казалось еще более подозрительным.

Он не стал проверять и даже не послал их выкопать панаму обратно и предъявить.

Между тем они, разумеется, лгали.

Никакой панамы на тропе в рощице не было. Так что он совершенно напрасно не углубился в этот вопрос.

Коротаев, однако, был настолько уверен в трепете, который испытывают в его присутствии «быки», что у него и мысли всерьез не возникло об их способности солгать. Хотя тюрьма научила его никогда и никому не верить, сладкая жизнь оказала разлагающее воздействие даже на Коротаева.

— А где же наш астроном? — изумленно спросил у начальника службы безопасности ничего не понявший, изрядно охмелевший Касьян Михайлович.

— Устал он, товарищ депутат. Сказал, что доедет поездом, электричкой… ему так привычнее. Домой. Просил не серчать… Стариковские привычки приходится уважать. В его годы нелегко перестроиться на «мерседесы».

Боровиков перестроился без труда, но спорить не стал, хотя они с «уехавшим» были почти ровесники. А за собой он стариковских привычек не замечал.

Странное, удивительное, малопонятное дело — но Влада Рокотова не трогали.

Слишком долго не трогали. Не дергали, никуда не вызывали, не допрашивали и даже не давали новых поручений.

Похоже было, что ему решили-таки дать возможность передохнуть. Во всяком случае, его пребывание в рядах ФСБ в качестве своего рода «дремлющего агента» проходило на редкость безмятежно.

Если не считать, конечно ливийских, европейских и прибалтийских забав Влада Рокотова. Но эти операции были следствием предательства одного оборотня, труп которого теперь в гостеприимной литовской земле.

Но «контора» как государственный орган оставалась непогрешимой и непричастной. Официально — мертвая тишина.

Марианна, убоявшаяся новых похищений и конспиративных приусадебных участков, отправилась в продолжительный отпуск к далеким родственникам.

Рокотов испытывал облегчение, что теперь хоть за нее не нужно бояться.

Откровенно говоря, он начинал догадываться, что Марианна изрядно устала от его персоны.

Кроме того, ее всегда, с первых дней знакомства, раздражали микробиологические штудии Влада. Она испытывала отвращение к улиткам, слизням, ракам, креветкам и прочим моллюскам.

Сам он время от времени тоже испытывал нечто подобное в отношении Марианны — в смысле легкой усталости.

Валерку фон Людендорфа откомандировали в какой-то международный или межведомственный отдел, каких было множество, и Влад его больше не видел. Временами он подозревал нехорошие вещи, потому что Валерка имел в свое время неосторожность посочувствовать и исламистам, и американцам. И даже посодействовать им, а это уже пахло жареным.

Он, конечно, искупил. Но потенциально двойных агентов, даже доказавших свою преданность Родине-матери, не любят нигде.

И, как пишут осведомленные люди, их показательно, на киноэкране, демонстрируют новичкам — сжигают в печах живьем, ибо иного предатели не заслуживают.

Эти мысли Рокотов усиленно гнал из головы.

Такое делали с теми, кто не раскаялся и кого сослуживцы поймали за руку.

И было это давным-давно, в другой стране.

Он тешил себя мыслями о том, что Валерка фон Людендорф сейчас выполняет не слишком обременительное задание где-нибудь на Канарах, старательно изображая из себя Джеймса Бонда, благо располагал необходимыми для этого и замашками, и внешними данными.