Чтение онлайн

Логан окинул внимательным взглядом Мадлен, стоящую в пятне света.

– Надеюсь, ты проголодалась, – произнес он, непринужденным движением пододвигая девушке стул.

Изысканные французские кушанья, приготовленные личным поваром Логана, ничем не напоминали простые английские блюда, которые были знакомы Мадлен. Она с удовольствием отведала всего, что подавали к столу слуги. Несмотря на насмешливые предупреждения Логана, Мадлен переусердствовала с двумя первыми переменами блюд, не в силах отказаться от лакомых кусочков. Когда же дело дошло до салатов и десертов, ей удалось отведать лишь самую малость всего.

– Не надо торопиться, – посоветовал ей Логан, поблескивая глазами и наблюдая, как Мадлен с жадностью осушила бокал французского вина. – Гедонисту полагает ся наслаждаться каждой каплей.

– Гедонисту? – с любопытством переспросила Мадлен.

– Человеку, который живет лишь для того, чтобы потворствовать собственным желаниям, – объяснил Логан, вновь наполняя ее бокал. – Гедонист стремится к удовольствиям – таков его образ жизни.

– Значит, вы тоже гедонист? – спросила Мадлен.

– Я пытаюсь быть им.

– Но вы слишком много работаете.

– Для меня это тоже удовольствие. Мадлен недоуменно нахмурилась.

– Как это странно – жизнь, всецело посвященная удовольствиям…

– А какой же, по-твоему, должна быть жизнь?

– Нельзя забывать о долге, о самопожертвовании ради других. Тех, кто ведет достойную жизнь, ждут удовольствия, но позднее, когда мы будем вознаграждены за добродетель.

– Я предпочитаю получать вознаграждения сразу.

– Это кощунство, – заметила Мадлен, неодобрительно глядя на Логана.

– Гедонисты не религиозны. Страдания, самопожертвование, смирение – все это не помогло бы мне добиться цели.

Мадлен озадаченно молчала, не сумев найти слабое звено в его рассуждениях.

Мэдди, – произнес он с дружеским смешком, – ты чертовски наивна и молода.

– Вы смеетесь надо мной! – укоризненно воскликнула девушка.

– Нет. Просто мне приятно общаться с тобой – ради разнообразия и отдыха. Ты по-прежнему верна своим идеалам.

– А вы – своим.

– У меня никогда не было идеалов, дорогая. Я никогда не верил в честность и доброту, поскольку не видел их в людях. Пока не встретил тебя.

Мадлен невольно содрогнулась – ее пронзило острое чувство вины. Она не была честна в своих намерениях, к добрым поступкам ее побуждали корыстные мотивы до тех пор, пока она не поняла, что влюбилась в Логана. И даже после этого она продолжала вынашивать прежние планы, разве что боялась ранить его, превратить в законченного циника.

– В чем дело? – спросил Логан, пристально глядя на Мадлен, и ей показалось, что он видит ее насквозь.

– Я вовсе не воплощение честности и доброты, – глухо проговорила девушка. – С моей стороны было бы дурно убеждать вас в обратном.

– На этот счет у меня имеется собственное мнение, – возразил Логан, ласково глядя на нее.

Принесли десерт – политые взбитыми сливками персики в соусе из красного вина. Это нежное сочное лакомство Мадлен запивала глотками ликера из крохотного бокала. По чувствовав, что от спиртного клонит в сон, Мадлен старательно заморгала, глядя в лицо Логана, озаренное огоньками свечей.

– Уже поздно, – произнес он. – Ты хочешь уйти?

Мадлен покачала головой. Ее переполняли сладость и горечь, переполняло сознание того, что этот вечер может оказаться для них последним.

– Тогда чего же ты хочешь? – В голосе Логана послышалась насмешка. Он держался непринужденно и казался неотразимым в золотистом отблеске свечей, вспыхивавшем в его темных волосах багряными искрами.

– Вы не могли бы почитать мне? – спросила Мадлен.

Она разделяла пристрастие Логана к литературе и философии и не раз обсуждала с ним такие вопросы, как превосходство Китса над Шелли, беседовала о философии Платона. К восторгу Мадлен, в библиотеке особняка оказалось множество редких, уникальных книг, приобретенных на аукционах или подаренных Логану влиятельными друзьями.

Логан помог Мадлен подняться и позвал слуг, приказав им убрать со стола. Он провел девушку в соседнюю комнату с мягкими подушками янтарного цвета, коллекцией китайского фарфора, картин и бронзовыми барельефами на стенах. Усевшись перед мраморным камином, Мадлен наслаждалась теплом и уютом. Логан устроился на полу рядом с ней. Опершись локтем о бархатную подушку, он начал негромко читать «Генриха V». Очарованная одним лишь тембром его голоса, Мадлен слушала вполуха.

Она пыталась запомнить каждую черточку его лица: тени от полуопущенных ресниц, линию скул, форму чувственных губ. Временами Логан читал пьесу наизусть, не заглядывая в книгу, – то были особенно романтические отрывки, в которых Генрих скорбит об утрате Катрин, дочери французского короля. Его интонации казались то лукавыми, то ласковыми, то ироничными. Внезапно Мадлен поняла, что больше не выдержит ни секунды. У нее заныло сердце. Атмосфера в комнате стала слишком интимной, а слова, произносимые Логаном, совершенно соответствовали ее желаниям.

– Пожалуйста, не надо продолжать! – прошептала она, и Логан остановился на строчке: «В твоих устах есть колдовское обаянье…»

Он отложил книгу в сторону.

– Почему же?

Мадлен покачала головой, приподнявшись с подушек, но Логан удержал ее и привлек к себе, скользнув ладонью по ее спине.

Не уходи, – пробормотал он.

Мадлен затаила дыхание, когда Логан прижал ее к себе. Он казался огромным, нависал над ней, точно скала. Она не видела его лица, но почувствовала прикосновение губ, когда он прошептал ей на ухо:

– Останься сегодня со мной, Мэдди. Именно этих слов она и ждала. Мадлен чуть не захлебнулась внезапно подступившими к горлу слезами.

– Не могу… – с трудом выговорила она.

– Ты говорила, что хочешь этого. Еще при первой встрече…

– Да, так было, но потом все изменилось.

– Ты – неразрешимая загадка, – произнес Логан, вытирая кончиками пальцев слезы, выступившие в уголках глаз Мадлен. – Тогда скажи, чего же ты хочешь,

Он был так нежен, так ласков, что на миг Мадлен решилась было признаться ему во всем. Но, узнав истину, Логан наверняка возненавидит ее – за ложь, за корыстные цели, за то, что он стал невольной жертвой ее нелепых планов. Ей оставалось лишь уйти в надежде, что Логан никогда и ни о чем не догадается.