Чтение онлайн

Девятнадцать километров… Год назад, как раз в эти дни, один из нас гостил в Калуге у нашего великого воздухоплавателя Константина Эдуардовича Циолковского. Мы говорили с ним о будущих транскосмических полетах, о величайшей мечте человечества.

— Нет, пусть сначала стратосферу завоюют, — говорил Циолковский. — Это будет первый и важнейший шаг по пути человечества вверх. Стратосферу, стратосферу нам нужно!

И вот этот шаг сделан большевиками, передовым отрядом человечества. Девятнадцать тысяч метров, девятнадцать километров!

«От радости захлопал в ладоши. Ура „СССР“»! — протелеграфировал из Калуги Циолковский.

И мы в этот день прониклись уверенностью, мы убеждены, мы знаем теперь, что доживем, увидим, — настанет день, похожий на 30 сентября 1933 года, — день, когда спустится вернувшийся на землю после первого своего полета корабль еще не совсем угаданной сегодня конструкции, выйдет усталый, взволнованный человек, человек нашей страны, и протянет нам щепотку слежавшейся пыли.

— Вот, возьмите! — скажет он.

— Что ж, земля как земля, — крикнут ему.

И он тихо ответит:

— Нет, это — щепотка луны.

В день полета стратостата корреспонденты иностранных агентств и газет в общей сложности передали по телеграфу свыше 15000 слов о полете. Необходимо отметить, что в течение последние двух недель подробные материалы о стратостате, о конструкции гондолы, биографии участников полета и т. д. были переданы по почте.

Полет стратостата явился одной из крупнейших сенсаций для всех работников иностранной печати на территории СССР, большинство иностранных журналистов в Москве присутствовало при взлете воздушного шара.

Общественное мнение буржуазного мира следило за каждым шагом подготовки к полету. Корреспондент «Юнайтэд пресс», например, ночью с территории аэродрома сообщил мельчайшие детали процесса наполнения аэростата газом, отдельных этапов старта, одевания участников полета и т. д. Принимая во внимание, что стратостат был все время видим невооруженным глазом, иностранные корреспонденты почти ежечасно сообщали о своих наблюдениях над воздушным шаром и телеграфировали за границу содержание разговоров, ведущихся по радио между участниками перелета и радиостанцией ГАМС.

Иностранные корреспонденты в Москве любезно сообщили нам копии посланных ими телеграмм, из которых можно восстановить картину лихорадочной работы представителей иностранной печати на территории СССР, а также колоссальный интерес, проявленный общественным мнением Запада к полету советского стратостата.

Так, корреспондент агентства «Юнайтэд пресс», г-н Лайонс, передающий информацию для тысячи двухсот газет на территории Соединенных штатов, последовательно телеграфирует:

«Москва, 9 час. 20 мин. утро. Стратостат „СССР“ имеет на борту трех пассажиров, легко оторвался от земли в 8 час. 43 мин. утра, слегка относимый ветром к северо-востоку».

«Москва, 10 час. утра. Рекорд Пиккара побит. Радио со стратостата сообщает, что в 9 час. 25 мин. им достигнута высота 17000 метров. 9 час. 30 мин. они достигли высоты 17500 метров, в 9 час. 58 мин. — высоты 17900 метров, Экипаж чувствует себя прекрасно».

«Москва, 12 час. 30 мин. Стратостат достиг высоты 18400 метров и продолжает подниматься».

«Москва, 12 час. 55 мин. Стратостат начал спуск, достигнув высоты в 19000 метров в 12 час. 50 мин. утра».

«Москва, 14 час. 20 мин. Спуск аэростата ожидается в районе между ст. Бронницы и Коломной — около 100 километров от Москвы. Высылаю машину для встречи».

«Москва, 17 час. Стратостат спускается. Высота его к 4 час. — 13.000 метров».

«Москва, 18 час. 30 мин. Стратостат благополучно снизился возле Коломны в 5 часов вечера. Экипаж чувствует себя превосходно»

Что касается оценки результатов, достигнутых советскими воздухоплавателями, характерен заключительный абзац телеграммы, отправленной корреспондентом «Нью-Йорк геральд трибюн»:

«…Это достижение является с научной точки зрения историческим, и советская наука имеет полное право им гордиться».

Московский корреспондент «Юнайтэд пресс» отмечает, что «рекорд был побит через тридцать шесть минут после взлета стратостата.»

Рекорд — слово американское. Родилось оно в годы, когда молодая буржуазия Нового Света, вооружившись достижениями в области рационализации и механизации, ринулась в бой за овладение мировыми рекордами. Слово «рекорд» родилось, когда американская буржуазия, для того Чтобы стимулировать рост количественных и качественных показателей в борьбе за завоевание техники, ассигновала колоссальные суммы на индивидуальное премирование отдельных рекордсменов. Одним словом, понятие рекорда стало популярным тогда, когда носитель этого рекорда за свой конструкторский талант, за свою изобретательность, мужество или находчивость бывал премирован материальными благами. За рекорд стали платить деньги.

Мы поставили сейчас мировой рекорд в области проникновения в стратосферу. Советский стратостат побил последний рекорд бельгийского профессора Пиккара не только в метрах, не только в сотнях метров, но и в несколько тысяч метров. Мы поставили этот рекорд на советском стратостате, целиком изготовленном на советских заводах, по конструкции советских инженеров, из советских материалов. Мы вооружили этот стратостат металлической гондолой, сооруженной в Москве на заводе им. Менжинского группой большевиков-Энтузиастов под непосредственным руководством директора завода, краснознаменца т. Марголина. Величайшая победа советского стратосферного воздухоплавания имела в общественном мнении всего мира резонанс необычайного сенсационного характера. Печать, наука, техника, общественное мнение Запада требовали по телеграфу сведений о продвижении нашего стратостата почти ежеминутно.

Такой громадный интерес к поставленному нами рекорду объясняется тем, что ни один человек в мире никогда не отделялся от земли на такое расстояние, как тт. Прокофьев, Бирнбаум и Годунов. Случилось так, что этот поступок величайшей Исторической значимости совершен большевиками. Рекордом стратостата «СССР» мы открыли новую страницу истории борьбы за овладение воздушным океаном. От стратостата — к стратоплану с реактивным двигателем, от освоения шестой части мира — к освоению вселенной — вот будущий творческий путь большевиков.