Чтение онлайн

Феодосия наконец решилась, вошла в ворота и подошла к парадной лестнице, которая вела со двора на второй этаж.

– За харчем – вон в ту арку, – указал Феодосии охранник-гридень. – Через четверть часа начнут раздавать.

– Я не за едой, – скромно ответствовала Феодосия. – Прислан настоятелем Афонского монастыря Иверской Божьей матери в учителя к деткам Андрея Митрофановича.

– Прошу прощения, батюшка, ошибся. Много за дармовыми обедами сюда ползают, вот и вошел в заблуждение. Сейчас передам про вас.

Через минуту стражник вернулся и со словами «Ждут, ждут» провел Феодосию по уличной парадной лестнице к входным дверям второго этажа. Над дверями в каменном резном домике сияла великолепная икона Андрея Первозванного в серебряном окладе. Феодосия перекрестилась, отмерила поклон. После потрясла сапогами, отряхая от снега, но тут подскочил к ней детина и обмел сапоги щетинной щеткой на длинной железной палке. Феодосия удивленно поводила глазами. Всю жизнь она полагала, что обувку обметают веником-голиком. А тут орудие специальное!

В жарко натопленных и окуренных сладкой вонией (сие был жасмин) вторых сенях Феодосию встретил другой детина, одетый в модный фряжский костюм: взбитые портки и кафтан с рукавами-шарами.

– Тулуп позвольте принять.

Феодосия неловко принялась выпрастывать длани из коровьего охабня. Поправила крест на груди. Заложила волосья за уши. И пока вызывали другого сопровожатого, углядела, что высокая печь облицована изразцами ярко-зелейного цвета. Поверху шел узор также из керамических изразцов, прорезанных вязью из лилий и корон. Стены до сводов обшиты резными панелями из дерева, явственно источавшего аромат.

– Чем пахнет? – шепотом спросила Феодосия холопа. – Али медом?

– Сандал, – с небрежной гордостью, словно в сем была и его заслуга, ответил тот.

Своды были разрисованы золотыми виноградными лозами. А в центре сеней с намалеванной лозы свисала гроздь, вырезанная из полупрозрачного темного камня.

– Амбра, – перехватив взгляд монаха, пояснил прислужник.

– Янтарь черный, гагат, – обрадовалась Феодосия. – Читал про него в книге. Да у вас тут прямо александрийский музей!

– Что есть, то есть, – скромно ответствовал слуга. – На бытие не жалуемся.

Феодосию уж поджидал другой слуга. Он и повел ее в глубь хоромины вдоль галереи, за которой видна была подвесная глядельня. За одним из окон Феодосия углядела стоявшую на балконе лодку с парусом.

– Почто ладья на глядельне? – не выдержав любопытства, вопросила она провожатого.

– Боярину нравится представлять, что за окном Венеция.

Феодосия не нашлась, что и ответить.

Вошли в боярскую гостиную.

– Присядьте, батюшка, – было предложено Феодосье.

Она оглянулась. Лавок не было. Вернее, стояло вдоль стен нечто похожее на лавки, но с сиденьями в виде кожаных подушек и подспинниками.

«Верно, это и есть диваны?» – догадалась сметливая Феодосия.

Но на диван опуститься не осмелилась, а решила присесть на кожаное кресло. И тут же вскочила, узрев в комнате темную бедную фигуру.

Хотела поклониться, но через миг поняла: убогий человек – она сама, отражавшаяся в венецианском зерцале.

Феодосия тихонько подошла поближе и впервые за несколько месяцев смогла разглядеть себя с изрядной печалью. Особую грусть вызвали короткие волосы, бывшие когда-то золотистыми косами. Удрученно вгляделась в обветренное лицо, морщинку на бледном лбу, кротко вздохнула со словами: «Господи, колико же мне уж лет? Али девятнадцать? Как стара!» – и боле не осмелилась воссесть на кресло, а принялась глядеть под ноги. Но едва рассмотрела голубой ковер – вытканные цветы непривычно выступали над поверхностью пушистыми выпуклостями, – как двери распахнулись слугою и влетел Соколов в пышных замшевых портках и кафтане выше ляжек.

Феодосия не знала, куда глаза девать от стыда.

– Здравствуйте, Андрей Митрофанович.

– Андрей! Просто Андрей! Как доехали, брат?

– Дошел с Божьей помощью.

Соколов сел в кресло и заложил одну ногу поверх другой!

Феодосия отвела взгляд, смущенная видом голеней. Между диванами (ежели это были они) стояли голубые и белые фарфоровые бочонки, в которых росли деревца в рост человека, унизанные ярко-желтыми лимонами и огненными мандаринами! Феодосия узнала сии померанцы по ботаническому травнику, который изучала в монастыре. На бронзовых подставках были укреплены зеркала, установленные так, что отражали дневной свет, усиливая освещение гостиной.

– С какой целью, брат, ходишь, аки странник, когда стоит тебе прислать человека с запиской и будет послан за тобой воз? Учителя моих бамбини не ходят пешеходами. Это не сообразно моему положению. Наветчики разнесут, что Андрей Соколов скаредничает, экономит на здоровье наставников.

– Благодарю, Андрей… Митрофанович, – не решилась Феодосия назвать боярина просто по имени.

– Садись! Будь как в доме!

– Скорее как в чертогах Соломоновых, – похвалила хоромы Феодосия. – Вижу, у вас и инженерные устройства используются. Система зерцал?

– Люблю новины техники! Недавно прочитал про римскую самоходную коляску. К сожалению, чертежа или сколь внятного описания в книге не было. А хотелось бы проехаться по Москве в такой карете.

– Думаю, сие несложно, – скромно сказала Феодосия. – Полагаю, там система зубчатых колес передает мускульные движения на ходовые колеса.

– Мускульные?

– Мышцевые. В центре воза, внутри полога, чтоб не видно было снаружи, установите колесо, как на мельнице. В нем будет идти человек, как белка в колесе. А далее… Позвольте доску вощеную али бумаги и чем писать?