Чтение онлайн

– Не пойдет. Придется идти в дежурку.

– Может, хоть по пивку? – Ледогоров подошел к темному окну. – Я бегу.

– Уломал. – Максаков протянул ему смятую купюру. – Мне одну, светлого, а то еще работать.

– Желание спонсора – закон. – Сашка натянул куртку. – Я мигом.

Они остались вдвоем. Слышно было, как шуршит в предутренней темноте дождь. Наступило расслабление. Не было сил встать и идти вниз.

– «Уличную» сегодня катать будете? – спросил Антон.

– Конечно, – Максаков сидел, прислонившись к стене и закрыв глаза, – пока не пошел в отказ.

– Он не пойдет. Я чувствую. – Антон тоже закрыл глаза и положил голову на спинку дивана.

– Ты где служил?

– Там же, где и он. В Кандалакше.

– В тебе актер пропадает.

– Спасибо.

– Он на тебя как на Бога смотрел.

– Я воплощаю его несбывшуюся мечту.

– А его сбывшуюся мечту воплощает мертвый художник.

– Пожалуй…

– Мистерия: два мнимых «афганца» нашли друг друга.

– Только труп настоящий…

– Тебе приходилось убивать?

– Мне приходилось умирать.

– Тоже не слабо, но это разное.

– Ты знаешь?

– Имел счастье.

– Не завидую.

– Правильно.

Кто-то прошел по коридору мимо дверей. Несколько человек. Антон прислушался. Дверь напротив заскрипела и хлопнула. Наверное, вернулся Полянский. Похоже – не один.

– Миша, ты сколько «на мокрухах сидишь»?

– Шесть лет.

– На психику не давит?

– По-всякому…

– Как думаешь, он нормальный?

– Градусов? Абсолютно. Он просто дешевый продукт времени.

– В смысле?

– Умение убивать – ныне в ряду человеческих ценностей. Посмотри, кто кумиры подростков и домохозяек: «Бесноватый», «Помеченный», «Глухой». Лихие мозголомы – гроза «плохих ребят». А на раздаче те, кто клеит таблички «плохой» или «хороший». Но это еще не апогей.

Антон открыл глаза.

– Есть и дорогие продукты времени?

– Да. – Максаков почувствовал его взгляд. – Деликатесы. Эстеты. Те, кто находит для всего философское обоснование и в нем остро нуждается. Интеллигенция смерти. Аккуратные, предусмотрительные, скромные. Не холодные суперпрофессионалы. Утонченные маэстро – самоучки. У них нет алгоритма. Полная антилогика поступков.

– Ты с такими сталкивался?

– Бывало…

– Их можно переиграть?

– Если не зацикливаться на победе во что бы то ни стало.

– То есть?

– Просто делать все, что нужно. Когда-нибудь они ошибаются. Главное – заметить ошибку.

– Совсем охренели капиталисты! – Ледогоров ввалился в кабинет с видом переплывшего океан. – Все ларьки закрыты. Пришлось почти к метро бежать. Мишка, держи свою «тройку».

– Пойду все же нитки стрелять. – Антон с трудом вылез из объятий дивана. – Без пуговиц как-то неудобно.

В дежурке творилось, как всегда, черт-те что. На полу возле камер лежал здоровенный детина, связанный «ласточкой», и орал что-то про «фашистов в фуражках». Первая камера походила на банку селедки – в ней сидело человек пятнадцать малолеток, в нарушение всех правил – обоих полов. Антону даже показалось, что парочка в дальнем углу уже приступила к характерным телодвижениям. У запасного выхода два бомжа скоблили под покраску оконные решетки.

– В церковь звоните, бабушка, я вам уже говорил! – Обычно спокойный Новоселец с остервенением бросил трубку. Телефон сразу затрезвонил снова.

– Вася! Возьми «ноль-два»! – заорал он и, повернувшись к Антону, полез за сигаретами: – Тебе чего?

– Нитки есть? – Антон показал рубашку. – Чего? Вешаешься?

– Дурдом! – Костя наконец закурил и кивнул на неумолкающую «ласточку». – Этого урода насилу успокоили. Потом Бенереску, ваш дежурный, на краже целый притон накрыл. Вон переправил сюда толпу недоносков, а держать негде. Во второй камере две наркотки по «сотке» закрытые, а в третьей мужик по розыску, за Петродворцом. Мера пресечения – арест, а приехать могут только утром – машин нет. Я их понимаю…

Он перевел дух.

– Еще бабка задолбала! Ангел ее изнасиловал! Дева Мария, блин!

В стекло постучали. Средних лет милицейский полковник в плаще, с папкой под мышкой, стряхивал с фуражки дождевые капли.

– О черт! – прошипел Новоселец. – Кажись, проверяющего принесло. Возьми нитки в «спячке», – он показал в сторону комнаты отдыха, – и отваливай.

– Здравствуйте, – голос у полковника был громкий и звучный, – я по поводу прав человека.

На Новосельца было страшно смотреть. Антону на секунду показалось, что того хватит удар – так перекосилось его лицо.

– Одну секундочку! Я только выдам оружие смене! – наконец выдавил он и вскочил с кресла.

Если раньше Антон мог бы высказать сомнения, что можно кричать шепотом, то сейчас он в этом убедился.

– Жопа, – шипел Костя, – быстро всех через задний ход, на хрен.

Малолетки вихрем освободили камеру. Замеченная Антоном парочка едва не падала, путаясь в одежде. Один из подневольных маляров пытался что-то ляпнуть насчет обещанной бутылки, но, получив ускорение, вылетел вслед за всеми. Лежащий буян, видя что-то непонятное, даже приутих. В следующую секунду во рту у него оказалась какая-то тряпка.