Потерявшие крылья
Шрифт:
Девушка начала перерывать свою сумку, в которой вечно был бардак, или творческий беспорядок, как она говорила сама, и вытащила небольшой сверток.
— Вот! Я забыла совсем про него, прости.
— Главное, что в нужный момент вспомнила, — улыбнулась Мирослава, разворачивая подарок.
Под толстым слоем оберточной бумаги оказался футляр для ювелирных изделий. Мирослава весело взглянула на сестру:
— Надеюсь, он не кольцо через тебя передал?
— Ты уже ждешь кольцо? — приподняла брови Милена.
Сестра пожала плечами и достала из коробочки браслет.
— Застегни, — она протянула Милене руку. — А ты от Витальки не ждешь?
Теперь уже Милена пожала плечами:
— Замуж? За Витальку? Смеешься что ли? Мы друзья просто.
— Ага! Он примчался вчера весь взмыленный, чтобы тебе этого нового питомца передать, а искал его недели две точно.
— А друзья так не делают? — усмехнулась Милена и провела пальцем по браслету сестры. — Красота! Почему он тебе сам его не подарил?
— Себе этот вопрос не хочешь задать?
— Ну цветок таскать в кафе как-то не очень. Пусть сразу дома стоит, зачем его зря нервировать.
— Да, прости, — насмешливо сказала Мирослава. — Я забыла, что они у тебя чуть ли не разговаривают. А Антон… Не знаю я, почему не сам. Придет в кафе — расскажет. Но мне кажется, они оба кайф ловят с передачи подарков через копию своей девушки.
Это был первый «взрослый» юбилей сестер. Весь год они умудрялись находить небольшие подработки в достаточно плотном учебном графике и накопили на праздник в кафе, пригласив огромное количество своих друзей и отказавшись от помощи родителей. Поскольку все деньги шли в общую копилку, они договорились, что обойдутся на двадцатилетие без подарков друг от друга. Но сейчас обе стояли с загадочным видом, пряча что-то за спиной.
— И ты тоже? — расхохоталась Мирослава.
— Ну как без подарка… — смущенно улыбнулась Милена.
— Где деньги взяла?
— Контрольные за деньги писала.
— И я.
Тамила стояла у окна и смотрела, как Мирослава и Милена садятся в такси, чтобы ехать на свой долгожданный праздник. Она медленно проводила пальцами вокруг каждой в отдельности и обеих вместе, а губы ее шевелились, произнося неслышимые слова. Проводила взглядом уезжающую машину и повернулась лицом к комнате.
Пустота. Минимум необходимой мебели: диван и два кресла стояли вокруг столика, у двери высился шкаф, где хранились все нужные инструменты. Больше ничего здесь не было.
В эту комнату приходили клиенты. Может, поэтому она была бездушной и совершенно нежилой. На кухне было немного уютней, но когда хотелось спрятаться от всего, Тамила уходила в спальню. Отправилась туда и сейчас.
Только здесь она снимала с головы платок, выпуская на волю густые длинные волосы, только здесь могла сбросить маску вечной невозмутимости. Снова вспомнить о той свободной наполненной и счастливой, какой успела побыть только год.
Тамила запустила пальцы в волосы и с наслаждением помассировала голову, а потом откинулась на подушки и уставилась в потолок. Она сама расписала его так, что днем он был цвета яркого летнего неба с легкими крапинами облаков; ночью же на нем зажигались звезды. Как хотелось снова пробежать по бескрайнему летнему лугу и почувствовать ветер и запах цветов в своих волосах! Запутаться взглядом в звездах, провалиться в небо и забыть про всё!..
Но нельзя…
Сегодня сестрам исполнилось двадцать лет. А это значит, что за ними скоро придут. И она не сможет помешать. Потому что отказалась идти со своим миром по его пути и должна быть наказана.
Тамила яростно сверкнула глазами и прошептала:
— Ну попробуйте! Только я буду бороться до конца!
Она перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. В голове тут же засияли мягким светом любимые глаза.
— Ты справишься, я знаю, всегда в тебя верил! — прозвучал в темноте его голос.
— Они сильнее…
— Ничего не может быть сильнее любящего сердца…
— Тебя я спасти не смогла…
— Зато ты смогла подарить мне счастье…
— И не удержала, — уже вслух прошептала она и открыла глаза.
Тамила так и не знала, действительно ли он продолжал быть рядом с ней, или она сама будила воспоминания о его голосе, интонации, мыслях. Это было неважно, потому что для нее муж оставался живым, и он ни разу не просил отпустить его. А она безумно боялась услышать от него эти слова…
— Ох, хоть передохнуть немного! — раскрасневшаяся Мирослава обмахивалась обеими руками, устроившись на блестящей перламутром тумбе возле раковин.
Сестры забежали в туалет, воспользовавшись перерывом в танцах, и сейчас приводили себя в порядок перед зеркалом.
— Вот здесь еще волосы заколи, — посоветовала Мирослава.
Милена спрятала выбившуюся прядку и включила воду.
— Только не говори, что решила умыться, — хмыкнула сестра. — Я зря на тебя столько времени угрохала? Макияж весь испортишь.
— Освежусь просто, жарко ужасно. Честно? Очень смыть всю краску хочется, — Милена подмигнула сестре, сунула обе руки под кран, а потом легко махнула брызгами себе на лицо.
— Я тебе смою! — возмущенный возглас сестры утонул в топоте лошадиных копыт, а за брызгами сверкнули звезды.
Милена судорожно вцепилась в край тумбы и уставилась на свое побледневшее отражение испуганными глазами.
— Что такое? Тебе плохо? — Мирослава подскочила и обняла сестру за плечи.
— Я не знаю, — Милена потрясла головой. — Наверное, просто устала. Мерещится всякая ерунда.
— Ты что-то увидела? — сестра повернула ее к себе. — Слова Тамилы этой вспомнила?
— Мне и во сне то же самое снилось. Лошадь, брызги, а дальше что-то страшное…
— Не пугай меня, пожалуйста! А то я сама уже готова к ней за помощью бежать.