Чтение онлайн

– Атмосфера есть, но она явно не земного типа, – отметил я.

Струйка газа на моих глазах сначала совсем истончилась, а затем исчезла. Слои обшивки вокруг дырки начали «кипеть» и смыкаться, спадаясь внутрь дыры. Минуты через две-три на месте пробоины виднелась поверхность, слегка утопленная внутрь наподобие линзы. Я наблюдал. Еще через четыре-пять минут «линза» вытягивалась вширь, видимо, обваливая окружающие слои обшивки внутрь себя, и скоро поверхность стала ровной, гладкой и практически новой. Действо не походило на аналогичный процесс «Ботаника», но неплохо служило тем же целям. Скорее всего, в этом процессе использовались какие-то неживые компоненты, типа нано или более компактных машин. Мне стало интересно посмотреть на огромную дыру. Дыра при ближайшем рассмотрении оказалась частично затянута неравномерным слоем серого пористого материала. Местами из наплавленной обшивки торчали какие-то конструкции. Судя по всему, процесс восстановления обшивки до сих пор продолжался. Но ввиду обширности повреждений или недостатка энергии шел он крайне медленно. Мне показалось, что при восстановлении обшивка слегка истончается, возможно, потом ее толщина каким-то образом восстанавливается, но в дыре, похоже, дела обстояли иначе.

Подключившись к оборонительной системе, я нашел место на теле дыры годное для удара. Вспомнив судьбу лазерных выстрелов, я сделал пару десятков выстрелов из ЭМИ орудия «дракончика», закончив выстрелом из серпантинного орудия, все-таки оторвавшего меня от корпуса чужака. Поверхность дыры потеряла монолитность, выстрелы «дракончика» сделали из ее части натуральное решето, а орудие моей брони проделало неплохую дырку. Чуть коснувшись поверхности корабля чужаков, я сделал прыжок в сторону вдоль обшивки, дав оборонительной системе «Бурундука» добро на короткую очередь по оставленному мной маркеру. Саму атаку я не заметил, а вот результаты оказались налицо. Череда лазерных импульсов разорвала поверхность дыры. Яркие, светящиеся практически белые цветом капли материала обшивки разлетались во все стороны, расплесканные нашей атакой. Внутри чужака произошел несильный взрыв, тонкая обшивка в месте попадания импульсов вспучилась и тут же разлетелась крупными кусками. Как ни странно, чужой корабль никак не ответил. Я же заметил, что по голубому лучу, связавшему наши корабли, побежала череда бликов и пятен разных цветов.

– Надо бы поглядеть, куда он приходит к этим грабителям, – подумал я, разглядывая энергетический луч.

В обшивке образовалась новая овальная дыра приблизительно двух метров в диаметре. Края дыры выглядели неровными и выгнутыми наружу, цвет остывающего материала приближался к темно-красному. Толщина обшивки в месте разрыва не превышала пяти-семи сантиметров. Как ни странно, на краях по-прежнему не наблюдалось восстановительных процессов. Внутри меня ждала лишь темнота, слегка рассеиваемая только тускнеющими краями оплавленных внутренних конструкций.

По большому счету, я мог бы пролезть внутрь чужака и без этого светопреставления, но мне хотелось понять, смогу ли я в случае проблем рассчитывать на орудия «Бурундука» для побега. Лезть в нутро негостеприимного космолета совершенно не хотелось. Одно дело осматривать покинутые всеми останки былых эпох, и совсем другое – враждебно настроенное и вполне функционирующее изделие чуждого разума. Я поднял глаза на «Бурундука». Корабль висел рядом, а враждебный луч снова выглядел бледно голубым.

– Ты не один раз прикрывал меня собой, – подумал я, глядя на космолет, ставший моим очередным домом. – Теперь моя очередь. Раз уроды до сих пор не успокоились, пора бы им нанести визит вежливости.

Немного понаблюдав за прожженной нами дырой, я обнаружил, что восстановительные процессы в обшивке чужака начались только после того, как края проплешины перестали светиться, окончательно остыв. Чем бы ни оперировали системы, восстанавливающие чужой корабль, высокая температура на время блокировала их функции. И все же системы герметизации обшивки работали, и оставался шанс, что, спустя какое-то время, меня закроют внутри чужого корабля.

– Ничего, я найду выход наружу, даже если это будет не совсем приятная дырка, находящаяся у обычных людей сзади, – подумал я, отталкиваясь в сторону пробоины. – Интересно, не этот ли корабль неизвестной цивилизации с несметными сокровищами на борту сватал нам какой-то аферист на Маятнике?

Внутреннюю темноту отсека чужого корабля разрезали лучи моих наплечных прожекторов. Поэкспериментировав с ними, я сменил фокусировку, расширив конус света. Зрелище предстало печальное. Я затрудняюсь предположить, какие функции выполнял отсек раньше, к моему приходу он походил на огромную тарелку металлических макарон разных форм и размеров. Местами повар, видимо, не успел их промыть, и они слиплись в огромные конгломераты. Протиснувшись внутрь, я обнаружил присутствие на борту космолета силы тяжести. Я уже настолько отвык от родного земного притяжения, что судить о нем даже бы и не взялся. Одно я мог сказать точно, что сила гравитации на борту чужака заметно уступала принятой на «Бурундуке». Осмотревшись и немного попинав окружающий хлам, я понял, что искать что-либо интересное или полезное в металлическом мусоре совершенно бессмысленно. Пришлось элементарно прокладывать путь внутрь корабля, действуя грубой силой и жестким излучением лазеров.

Добравшись до переборки, я понял, что в отсеке взорвалось что-то грандиозное. Переборка оказалась сильно прогнута наружу от эпицентра взрыва, представляя собой полупрозрачную местами обтекшую линзу. Судя по всему, внутренние помещения или не имели такой, как обшивка, системы восстановления, или же все силы оказались брошены на огромную внешнюю дыру. Многочисленные прорехи в переборке оказались всего лишь загромождены обломками каких-то конструкций или оборудования. Присмотревшись внимательнее, я обнаружил, что практически все дырки имели следы закупорки со стороны внутренних отсеков космолета.

– Что же тут могло взорваться во второй раз? – задал я себе вопрос. – И кто, черт возьми, заделал дырки с противоположной стороны. Есть ли на корабле живые?

Последняя мысль на некоторое время придержала меня. Вломившись, я бы обязательно разгерметизировал отсек, но тут перед моими глазами всплыло видение обмякшей в кресле Шилы. Материал переборок и рядом не лежал с внешней обшивкой. В большинстве случаев для их разрушения хватало усиленных броней мышц рук и ног, в тяжелых случаях в дело пускался «дракончик» в оскорбительном для него режиме лазерного резака. В первые же проделанные мной дырки наружу потянулись струйки газа. Не утруждая себя открытием обнаруженной на переборке двери, больше всего похожей на выгнутую ударом большую крышку от кастрюли, я довершил разрез между тремя проделанными старым взрывом трещинами, выбив фрагмент переборки.

– Нечего вежливо стучаться к соседям, когда они у вас на кухне уже вовсю распивают заначенную ко дню рождения бутылку, – подумал я, глядя на все сгущающееся облако вытекающего в разгромленный отсек газа. – Здороваться мы, пожалуй, тоже не будем, и желать я вскоре буду вам совсем не доброго утра.

Передо мной простирался коридор какого-то совершенно неправильного формата. В сечении проход оказался трапецией, положенной набок. Подумав о непредсказуемостях природы и бесконечности многообразия всяких разумных в космосе, я шагнул в проход и распрощался со своим весом. В проходе гравитация отсутствовала. Впрочем, оттолкнувшись от развороченной переборки, пролетел я совсем немного, практически сразу свалившись на палубу. Тяготение на космолете играло в свои шутки, видимо, от безысходности, связанной с повреждением каких-то важных агрегатов. И вектор тяготения в проходе оказался сориентирован немного иначе, чем я думал. Палуба с замеченным нами шлюзом оказалась не третьей снизу, а третьей сверху, а сама сила тяготение оказалось еще меньше, чем в разрушенном отсеке. По моей оценке место, куда направлялся энергетический пучок, связывающий наши корабли, располагалось всего парой палуб выше и чуть в стороне.

Собственно, передо мной находился некий коридор, и по человеческой логике вещей он должен был куда-то вести. Последовав зову логики, я через несколько метров уперся то ли в странную переборку, то ли в еще более странную дверь. В этом месте проход, сделанный как будто из сплошных прямых линий и углов, плавно перетекал в обтекаемую овальной формы трубу, перегороженную препятствием. С немалым огорчением отложив мысль о легкой прогулке по чужому космолету, я от души ударил в переборку ногой, усиленной моим боевым костюмом. К моему удивлению препятствие не разлетелось мелкими осколками, не треснуло и даже не вогнулось. Оно сыграло под ногой, как будто я ударил в толстенный слой эластичного пластика. Но не успел я хорошенько удивиться, как переборка, а лучше будет сказать «дверь», разошлась в стороны, причем все сразу, открыв мне вид на постепенно расширяющийся зал с большим количеством ниш. Ниши потрясали мое прагматичное воображение своими формами и размерами, а самое главное – своим совершенно алогичным расположением.