Чтение онлайн

Теперь был не тот случай. Если бы мозги у Перфилова были хотя бы чуточку пояснее, он мог бы назвать все происходящее охотой. Но окончательные выводы он пока делать не решался. В конце концов, все могло ему пригрезиться. С пьяных глаз всегда мерещатся ужасы, и случайные, ничего не значащие факты могут сложиться в воображении в зловещую невероятную картину.

Все это так, но для очистки совести следовало хотя бы припомнить эти факты. Это было мучительное занятие, но Перфилов на нем сосредоточился. К счастью, в полупустом вагоне никто ему не мешал. Он забился в самый угол и, мрачно глядя сквозь стекло в плотную темноту тоннеля, стал вспоминать эти чертовы факты.

Первое воспоминание было приятным – он получил приличные деньги в модельном агентстве за выполненные заказы. Ему даже отпустили пару скупых комплиментов и выразили надежду на дальнейшее сотрудничество. Впереди были восхитительные часы настоящей свободы, которая определяется не только наличием свободного времени, но и непременным сопутствующим приложением в виде твердой валюты.

Сгоряча Перфилов набрал всякой снеди, дорогих бутылок и покатил к Марине. Да, к ней он поехал прежде всего и сразу. Потом было еще одно посещение, но еще более неудачное. Впрочем, обо всем по порядку.

Ему не повезло с самого начала. Марины дома не оказалось. Ну, конечно, он как-то совсем упустил из виду, что у нее могут быть свои дела. Эту неприятную подробность он всегда упускал из виду. Не в силах вынести разочарования, он позвонил ей в офис, уверенный, что в такой день продажа сотовых телефонов, которой занимались в этой конторе, не пострадает из-за отсутствия одного из менеджеров. Оказалось, что у Марины имеется своя точка зрения на этот вопрос. Они немного повздорили, но Марина осталась непреклонной и пошла на все, чтобы испортить Перфилову первый день свободы.

Он старался сдерживаться, и все-таки закончили они разговор на весьма повышенных тонах, и Перфилов остался один на один со своей свободой, сердитый и чувствующий себя ужасно глупо с пакетами в руках. Вот тут-то он пожалел об оставленной в гараже машине.

Судьба, однако, сжалилась над ним и послала на подмогу старого знакомого – Ваську Видюнина. Этот жизнерадостный циничный мужик подвизался в каком-то рекламном агентстве, был не дурак выпить и, кажется, даже в сортир ездил на своем любимом «Фольксвагене». Именно он тормознул в тот день рядом с растерянным Перфиловым и, с ходу вникнув в ситуацию, предложил поехать в Крылатское к какой-то хорошей знакомой. Перфилов согласился.

Но прежде чем добраться до знакомой, они нанесли еще два или три визита попутно – уже на втором сознание Перфилова начало туманиться, и единственное, что он хорошо запомнил, это презрительные рассуждения нетрезвого Видюнина о возможностях и способностях сотрудников ГАИ.

Почему его так развезло? Наверное, сказались усталость и нервное напряжение. Во всяком случае, думать именно так ему было удобнее. А похожие случаи вспоминать просто не хотелось. Да и не в том сейчас была суть.

Перфилов хорошо помнил, что, кроме пакетов с выпивкой и закуской, при нем были цифровая фотокамера – он вообще старался без фотоаппарата из дома не выходить, – мобильник, ну и, разумеется, бумажник с приятно хрустящими купюрами.

Следующее воспоминание, туманное и обрывочное, уже не фиксировало ни фотоаппарата, ни телефона, ни пакетов, вообще никакой ручной клади, кроме пачки сигарет, в которую он лазил едва ли не каждую минуту, блуждая по каким-то закоулкам, которые казались ему в ночной темноте загадочными лабиринтами, не имеющими никакого отношения к Москве, да и вообще к планете Земля. Разумеется, так ему только казалось – слава богу, в этот нелегкий период у него не возникло тяги к перемене мест. Просто память вернулась к Перфилову в самый неподходящий момент – среди ночи и в малознакомом районе.

Впрочем, что-то смутно ворочалось в подсознании – вроде и не такой уж это был малознакомый район, и попал он туда далеко не случайно. В некотором смысле его туда загнали. Но кто и почему и что он там делал? Этого Перфилов объяснить не мог. Убегал он от преследователей как раз там – в кривых закоулках. Может быть, это была Таганка? На него напали словно из-под земли, и спасся он чудом. Или все-таки он ждал этого нападения?

Голова Перфилова почти закипала от напряжения. Воспоминания ничего не проясняли, а только вызывали чувство гадливости и отчаяния. Наверное, пора всерьез подумать о том, чтобы закодироваться. У него начинаются кошмары.

И все-таки, когда он выпутался из тех проклятых закоулков, он что-то чувствовал и потому отправился не домой, а опять попытался найти убежище у Марины. Была глубокая ночь, и никакие свои дела не могли помешать ей приютить Перфилова. Во всяком случае, он на это крепко рассчитывал.

Но и на этот раз все получилось не так, как было задумано. Во-первых, радости его появление не вызвало. Перфилов сгоряча заподозрил присутствие другого мужчины, но причина, разумеется, была в нем – растерзанный, пьяный, несущий какую-то околесицу, он представлял собой неаппетитное зрелище. Правда, эта простая мысль посетила Перфилова слишком поздно. Остаток ночи они с Мариной провели во взаимных упреках. Кажется, она даже не пожелала выслушать леденящие душу подробности о его приключениях, и это Перфилова очень обидело. Впрочем, он не уверен, что мог изложить их достаточно связно, потому что перед тем, как заявиться к Марине, одолел бутылку вина в какой-то подвернувшейся ночной забегаловке.

Далее опять все покрывалось туманом. Возможно, он заснул за кухонным столом. Когда утренняя дрожь вернула его к жизни, в квартире было тихо – видимо, Марина, пресытившись бессмысленной беседой, ушла в спальню. Едва брезжил рассвет. В окно была видна пустая, покрытая тоскливым сумраком улица. Перфилов хотел заглянуть в ванную комнату и в этот момент услышал, как кто-то осторожно копается в замке входной двери. Его прошибло ледяным потом, но он нашел в себе силы посмотреть в дверной глазок. Тот оказался залеплен.

С трудом удерживая в себе желание закричать от ужаса, Перфилов разбудил измученную Марину и шепотом попросил вызвать милицию. Она восприняла это как очередную блажь, особенно когда Перфилов попутно выразил желание немедленно покинуть квартиру через балкон. Положение было пиковое. Ужас терзал Перфилова. У него уже не было сил ничего доказывать. В конце концов Марина почуяла что-то неладное и пошла проверить дверь. В это время Перфилов без стеснения перебрался с ее балкона на соседний – благо, что дверь там была открыта, – и умудрился выйти на лестничную площадку, даже не разбудив соседей. Ему невероятно везло, как может везти только крепко пьющим людям. Задним числом все это выглядело, конечно, ужасно, и, вспоминая сейчас обо всем, Перфилов испытывал невыразимые муки, но, как говорится, из песни слова не выкинешь.