Чтение онлайн

Поэтому, как говорил премьер-министр Швеции Улоф Пальме, если доля нуждающихся велика, для государства дешевле применять не адресную, а автоматическую систему помощи — или оказывать ее всем на уравнительной основе (например, через цены или через дотации отрасли вроде теплоснабжения).

Но другая мысль Пальме гораздо более важна, и уж она-то, казалось бы, должна быть близка нашей культуре. Она заключается в том, что сама процедура оформления субсидии превращается в символический акт — на человека ставится клеймо бедного. Это — узаконенное признание слабости (и отверженности) человека, которое само по себе становится фактором консервации бедности и углубляет раскол общества. Тот факт, что элита нашей либеральной интеллигенции, даже та ее часть, которая пропагандировала «шведскую модель», не заинтересовалась и даже словом не обмолвилась о важной и многозначительной книге Улофа Пальме «Шведская модель». Разве это не признак иррациональности?

Наконец, совершенно иллюзорным, аутистическим, является и довод, посредством которого В.В.Путин отвергает политику государственного патернализма: «Отказ от нее диктуется… стремлением включить стимулы развития, раскрепостить потенциал человека, сделать его ответственным за себя, за благополучие своих близких».

Это социал-дарвинистская утопия, согласно которой погрузить человека в нищету и обстановку жестокой борьбы за существование означает «раскрепостить его потенциал, сделать его ответственным за себя, за благополучие своих близких». Это представление противоречит и данным антропологии, и историческому опыту. На деле все наоборот! Советский опыт показал, что спокойствие и уверенность в завтрашнем дне позволяют человеку плодотворно отдаться творческой работе и воспитанию детей — вот тогда и раскрывается потенциал человека. По этому же пути развития с опорой на государственный патернализм пошли Япония и страны Юго-Восточной Азии.

Столь же наглядно опыт РФ показал, что нынешний стресс и лихорадочная гонка ведут к небывалой смертности, заболеваемости и преступности — и потенциал человека съеживается. Данные американских социологов также показывают, что даже в США с их колоссальным накопленным богатством социал-дарвинистский подход к обществу и его сознательное превращение в арену борьбы за существование привело к большим потерям человеческого потенциала и аномально высокому уровню преступности381.

При этом В.В.Путин признает, что РФ переживает демографическую катастрофу, но уходит от того, чтобы выявить причинно-следственные связи этого явления. Он никак не связывает сокращение населения с проводимым его правительством курсом реформ. В своем первом Послании Федеральному собранию в 2000 г. он сказал: «Нас, граждан России, из года в год становится все меньше и меньше. Уже несколько лет численность населения страны в среднем ежегодно уменьшается на 750 тысяч человек. И если верить прогнозам,… уже через 15 лет россиян может стать меньше на 22 миллиона человек. Я прошу вдуматься в эту цифру: седьмая часть населения страны. Если нынешняя тенденция сохранится, выживаемость нации окажется под угрозой».

Выживаемость нации под угрозой, но курс реформ обсуждению не подлежит! И ведь сдвиг социальной политики к полному свертыванию государственного патернализма после прихода В.В.Путина вызвал новый рост смертности даже при очень благоприятной для РФ конъюнктуре цен на нефть. Сам В.В.Путин отмечает в Послании 2003 года: «В последние годы смертность населения продолжала расти. За три года она увеличилась на 10%. Продолжала снижаться и ожидаемая продолжительность жизни. Печальная цифра — с 67 лет в 1999 г. до 64 — в 2002 г.».

Признавать факт аномально высокой смертности и даже угрозу выживаемости нации — и уходить от выявления причин столь фундаментального явления — значит полностью выводить обсуждение проблемы за рамки рационального дискурса. При таком подходе выход из кризиса может произойти только случайно или через нахождение гениального решения в тайном кружке хунты просвещенных правителей. Но масштаб кризиса не таков, чтобы существовал хоть один шанс на такое счастье.

Первая сфера, в которой власти пытаются ввести «адресные» субсидии вместо субсидирования отрасли в целом, является ЖКХ. На этом примере видно, насколько иррациональными становятся рассуждения политиков, которые стремятся обосновать это изменение.

В конце ноября 2002 г., Госдума внесла в Закон Российской Федерации “Об основах федеральной жилищной политики” важные изменения и дополнения. Чтобы принять закон в Госдуме в третьем чтении, его пришлось четыре раза переголосовывать — и в итоге он был принят с перевесом всего в один голос.

Госдума уклонилась от того, чтобы внятно изложить смысл изменений. Упор был сделан на изменении тарифов по оплате жилья и коммунальных услуг. Такое восприятие нового закона — типичный случай нашего общего неумения различить за тягомотиной юридических формулировок важного изменения всего жизнеустройства в стране. Причем такого изменения, которое коснется каждой семьи.

Главное то, что реформаторы взяли за принцип переход от удовлетворения потребности в жилье на основе уравнительного (естественного и гражданского) права на жилье к обеспечению лишь платежеспособного спроса на жилье и коммунальные услуги. То, что является условием физического выживания людей, сделали предметом купли-продажи на рынке.

Стоит заметить, что превращение права на жилье в конституционное (то есть гражданское) право, что было безусловно высшим социальным достижением, с самого начала рассматривалось как важное препятствие перестройки и рыночной реформы. Идеологам пришлось вывернуть мозги наизнанку, ссылаться и на Маркса, и на жестокости капитализма, чтобы как-то обосновать необходимость лишения граждан права на жилье. В важной книге времен перестройки можно было прочитать такое рассуждение: “Для административной системы жилье — рычаг манипуляции, закрепощения работников, рычаг власти. Эта ситуация характерна не только для нашей административной системы, она в каком-то смысле является типичной. Еще задолго до появления советских чиновников “английские фабриканты, владельцы рудников и горнозаводчики практически убедились, какое давление могут они оказывать на бастующих рабочих, если они одновременно являются домохозяевами этих рабочих” /Ф.Энгельс. К жилищному вопросу. К.Маркс, Ф.Энгельс. Соч. Т. 18, с. 242/. Вот почему небезосновательна тревога за судьбу перестройки: действующая модель жилищных отношений — один из самых эффективных ее тормозов …

Современная модель жилищных отношений, как показал анализ, имеет полукрепостническую сущность и в корне противоречит социализму — обществу свободных ассоциированных производителей. Однако в массовом сознании конкретная жилищная политика 30-80-х гг. стала отождествляться с истинно социалистической”382.

Поэтому самое главное в новом законе вовсе не тарифы, а перевод жилищно-коммунального хозяйства страны из положения сферы, ответственность за содержание которой несет государство, в ведение местных властей, которые будут продавать жильцам коммунальные услуги по законам рынка. Бедным, которым платить невмоготу, обещают на индивидуальной основе дать некоторое вспомоществование — пусть напишут заявление, соберут справки, подтверждающие их неспособность оплатить купленный товар, отстоят очередь в присутствии — и местная власть им что-нибудь подкинет по мере возможности. Это и называется адресная субсидия, то есть такая помощь, которая не дается автоматически каждому по его праву гражданина, а направляется по конкретному адресу конкретному человеку, доказавшему свою неплатежеспособность.

Политики, проталкивая нынешнюю реформу ЖКХ или, наоборот, требуя ее смягчения, сводят дело к финансовым тяготам людей. Греф говорит о полном возмещении жильцами расходов на услуги (с субсидиями самым несчастным), другие требуют увеличения субсидий. Но ведь дело-то не в этом! Главное — в превращении теплого крова из естественного права в рыночный товар. Цена этого товара — вопрос второстепенный. При этом трудно заподозрить всю массу депутатов, администраторов, журналистов в том, что они сознательно скрывают от людей суть (хотя и это есть). Главное, что они ее не видят, их сформированный за годы реформ интеллектуальный аппарат ее не может освоить.