Чтение онлайн

–  Я начинаю бояться, что нам и впрямь грозит умереть голодной смертью, - проговорила Иласэ негромко.

–  Как думаешь, здесь есть что-нибудь?
– устало поинтересовался Дарен.

–  Сомневаюсь, - девушка обвела взглядом сероватую песчаную почву, - но попробую поискать.

Результатом часовых поисков стал один маленький кисловатый корешок. И все.

Оставив Иласэ разводить костер, Дарен молчком отправился на охоту. Этим вечером ему попался только одинокий тощий кролик, после которого юноша остался настолько голоден, что даже опустился до охоты на белок.

Иласэ оказалась права, еда может стать большой проблемой. В поле есть нечего.

Солнце уже село, когда Дарен вышел к лагерю; звук голоса Иласэ заставил его замереть в тени деревьев.

Девушка стояла на коленях рядом со спуском к воде, пытаясь приманить пару единорогов. Оба серебристых создания смотрели на нее с осторожным интересом, нервно прядая ушами.

Дарен, все также стоя в темноте, покачал головой: он честно не понимал, отчего девчонки были без ума от этих рогатых лошадей. Даже его рассудительная Локи становилась рассеянной и мечтательной, когда дело касалось единорогов.

Тот зверь, что стоял к Иласэ ближе, вытянул вперед шею, и пальцы девушки коснулись его морды. Однако, едва Иласэ дотронулась до шелковистого меха, единорог резко отпрянул назад, и оба животных моментально исчезли в тени деревьев.

Девушка медленно поднялась на ноги, глядя им вслед с грустным разочарованием.

Ну, это уж слишком!

Губы Дарена скривились в жестокой усмешке.

–  Итак, - начал он медленно, и Иласэ от неожиданности испуганно дернулась, - кое-кто потерял способность касаться единорога. Я бы не поверил, если б не увидел! Ай-яй-яй, мы вовсе не так невинны, как о нас думают люди. Верно, Светлая Иласэ?
– он укоризненно поцокал языком, после чего, намеренно глумливо усмехнувшись, подмигнул ей.

–  Прекрати, ты просто вульгарен!
– при свете костра было видно, как ярко вспыхнули румянцем щеки Иласэ.

Дарен прислонился к стволу дерева, задумчиво глядя на Светлую:

–  И кто же это был?
– поинтересовался он ласково.

–  О чем ты?
– резко переспросила она.

–  Кто лишил тебя способности прикасаться к единорогам? Кто забрался тебе под юбку? Кто…

–  Не смей так говорить обо мне, ты, мерзкий извращенец!
– прошипела Иласэ.

–  Ну же, детка, не ломайся, мы все тут друзья, - Дарен рассмеялся над выражением отвращения на ее лице, - ты можешь признаться мне, обещаю, я никому не скажу.

Тартис и сам не сумел бы сказать, что именно он сейчас чувствовал. Немного возбуждения при мысли о том, что Иласэ, когда-то, с кем-то, занималась любовью. Немного любопытства. И много гнева, того странного гнева, что не имел имени. Который могла вызвать в нем только она.

–  Ты! Отвратительный…

–  А может, вы не дошли до конца?
– проигнорировал Дарен ее восклицание, продолжая задумчиво говорить, - ты ведь смогла прикоснуться к единорогу, пусть только на мгновение. Может, кто-то из твоих дружков всего лишь затащил тебя в темный угол, чтобы вдоволь полапать?

Дарен сладко ей улыбнулся:

–  Он запускал руки тебе только под рубашку, или под юбку тоже?

Иласэ смотрела на него в растерянном ужасе, но последний грубый вопрос вывел ее из ступора. Было видно, как переполняла ее ярость, как собрались, готовые выплеснуться на него, проклятия. Потом, неожиданно, девушка успокоилась. Покачала головой, тяжело вздохнула, выпуская гнев и напряжение.

Дарен перестал злорадно улыбаться, чувствуя разочарование.

–  Ты ничего не понял, - произнесла она почти равнодушно, - ты больной извращенец, и ты не понял ничего из того, что только что видел.

Тартис, чувствуя, что разговор ускользает из-под контроля, попытался спасти положение.

–  Стало быть, утверждаешь, что все еще девственница?
– проговорил он с издевкой.

–  Я ничего не утверждаю.
– Иласэ покачала головой, потом холодно посмотрела прямо ему в глаза, - Если я скажу, что да, я девственница, ты заявишь, что такую уродину, как я, никто не хочет. Если скажу, что нет - назовешь шлюхой.

Все демоны Бездны, девчонка только что лишила его замечательного развлечения, предсказав все действия наперед.

–  Тогда объясни, - потребовал он, - что именно я видел?

Какое-то мгновение Иласэ выглядела очень печальной:

–  Потерять невинность можно по-разному, не только так, как ты думаешь.

–  Что за чушь!
– воскликнул Дарен возмущенно.

–  Нет, это правда. Сегодня мы не такие невинные, какими были год или два назад, и я не говорю о физическом. Я почти потеряла способность касаться единорога, но в этом нет моей вины.

Иласэ сжалась в дрожащий всхлипывающий комок на холодной земле, слишком далеко от теплого костра. Было спокойно и тихо, только потрескивали в языках пламени ветки. Девушка не знала, как долго она пролежала так, глотая слезы.

Естественно, Тартис не мог позволить, чтобы последнее слово осталось за ней.

Наверное, со стороны это должно казаться смешным. Тартис, конечно же, опять лгал. Он умел делать это в совершенстве: преувеличивал, извращал значения слов, менял правду, как ему было удобно, наощупь выискивал слабые места и впивался в них, как черный клещ, впрыскивая яд. И ведь Иласэ это понимала, понимала, что не нужно было его слушать, нельзя было ему верить, пусть даже на мгновение.

Но как мог он знать, что она иногда (всегда) ревновала к тому вниманию, что Ролан и Ильмар дарили другим девчонкам? Как мог он знать, что время от времени (что каждый раз), когда они смеялись и шутили с кем-то другим, она чувствовала себя такой одинокой? И как мог Тартис знать, что больней всего ей было, если Ролан подходил к Ани? Какой ничтожной Иласэ тогда себя ощущала!

Ани… Обладательница длинных шелковистых волос, отливающих на солнце золотом. Светлая из древнего рода, из могущественной Семьи, дщерь Первых.

Нет, Ролан говорил, что это ему безразлично…

Хватит! Иначе она свихнется!

Последние дни были ужасны и без мучительных размышлений. Никогда в жизни не страдала Иласэ от такой усталости и голода. Они шли до тех пор, пока тело не превращалось в студень, спали на твердой и холодной, как камень, земле. И все время рядом с ней был этот невыносимый Темный.