Потерянные во времени
Шрифт:
У неё и без того хватает забот.
Подхватив заплечный мешок, Генри оглянулся на величественное здание и пошел вслед за Лурой, Соу и Ками, в новую жизнь. Нужно было найти жилье, работу и сиделку для малышки. Сколько им предстояло пробыть в Межвременье, он пока не знал. Но думал, что, скорее всего, они здесь застряли надолго.
Глава 10
Эн смотрела им вслед, прячась за окном, скрытая витражом, украдкой благословляла покинувших её путников. Юноша обернулся, почувствовав её взгляд, женщина произнесла одними губами:
— Мой мальчик.
Ей всегда хотелось, чтобы жизнь сложилась по-другому. Чтобы она могла быть другой…
Женщина устало привалилась спиной к стене, закрыла глаза. Сквозь сомкнутые ресницы, выкатилась прозрачная слезинка и медленно скользнула по бледной щеке, забирая с собой боль, резкую и невыносимую…
Которая, казалось, разделила её жизнь на две, но такие неравные половинки.
Перед мысленным взором Эн вдруг возникла босоногая смешливая девчонка в цветастой длинной юбке, доходившей ей почти до щиколоток. Черные волнистые волосы спускались чуть ниже пояса, яркий цветок колыхался, вставленный в её прическу — возле правого уха. Длинные серьги — позванивали, перебираемые проказником — ветерком. А она кружилась в танце, выделывая немыслимые па, приводя в трепет окружающую толпу. Как она танцевала!
Отец — высокий, статный бородач — играл нежную мелодию на флейте, мама — красавица и певунья, звонко хлопала ладошками в такт, поддерживая дочь. Крохотные бубенцы, специально пришитые к подолу юбки девочки, тихонько позванивали, создавая настроение.
Эн вздохнула, вытерла слезы — она давно не то наивное дитя… как жизнь порой меняет людей, ломает судьбы. Если бы только знать, что ждет впереди, возможно, хоть некоторые ошибки можно было бы исправить.
Нет, вряд ли! Она это знала наверняка. Ошибки, именно они влекут за собой последствия…
Выбор есть всегда: либо — либо…
Вот только часто сделать его нелегко. Порой, не оглядываясь, не думая, шагаем с закрытыми глазами и конечно — падаем, почти на ровном месте, выбирая не тот…
не наш путь.
Эх, если бы только можно было вернуться в начало и все исправить… изменить…
Если бы…
— Луиза! Пора! Твой выход! — поторапливала мама, замешкавшуюся у зеркала дочь.
И вот она уже танцует, отдается чувствам, бушующим внутри, ноги сами идут в пляс, под мелодию ветра, мелодию самой жизни.
Все, как всегда… но вдруг, кто-то словно ножом провел вдоль спины. Девочка почувствовала резкий взгляд черных, насмешливых глаз. Какой-то богатенький мальчишка, с презрительной усмешкой смотрел на нее, словно сквозь. Луизе стало не по себе. Но она закончила танец, и поспешно присев в поклоне, убежала в кибитку. Никогда раньше её сердечко не билось так гулко в груди. Девочка не могла отдышаться. Слышала, как поет мама, словно во сне, овации, затем — выступление отца. Луиза знала, что люди сейчас замрут, кто в ужасе, кто в восхищении — отец, умело владея эмоциями толпы, строит свое выступление. По одному его движению ресниц — погода меняет свое настроение.
Они кочующие странники, потерявшиеся во времени и из рода в род, пытающиеся найти свою вотчину. Они едины с природой — окружающий мир — их суть. Нельзя получить власть над тем, чему не ты хозяин, можно только руководить, и умело управлять своим даром — тем, что имеешь по воле Творца. Именно это умение и демонстрировал сейчас отец, зарабатывая на хлеб для своей семьи.
Таро — название места, где, по преданию древних, жила многочисленная семья в достатке и любви. Но однажды случилось горе — пришел в их землю недобрый человек, обладающий магической силой, волшебник. От зависти или ещё по какой-то причине, никто не знает, но наслал тот человек проклятие на жителей дивного места и разделил их на кланы: Луны, Солнца, Земли и Моря. Каждый клан получил в наследие только знания своего знака и утратил те, что были раньше даны Творцом для всех. Потом злой колдун отвел глаза таровенянам, и они навсегда потеряли дорогу домой.
Мама девочки была из клана Земли, она научила Луизу общаться с ветром и травами, цветами и деревьями. Животные, даже самые дикие, пушистыми котятами ложились у её ног, преданно заглядывали в глаза.
Отец — из клана Луны, ему подвластны стихии, природные явления — этому ей еще только предстояло научиться. Но уже сейчас, несмотря на то, что девочке всего десять лет, она могла своим настроением влиять на погоду.
Луиза с детства путешествовала с родителями между мирами, каждый раз затаив дыхание, выходила танцевать. Их всегда хорошо принимали и щедро одаривали, особенно маленькую танцующую птичку — Луизу. Люди с восторгом смотрели на нее, целовали в пухлые щечки, благословляли, дарили подарки.
Только сейчас девочка впервые почувствовало зло. Именно оно шло от этого мальчугана, который вряд ли был намного старше её. Скорее ему тоже — не больше десяти, но этот взгляд, гордость, превосходство…
Представление закончилось, и взволнованные родители бросились искать дочь.
Мама нашла её в слезах, спрятавшуюся в дальний угол кибитки.
— Доченька! Да что с тобой?!
Девочку трясло мелкой дрожью. Она не могла вымолвить и слова, а на улице разразилась страшная гроза — молния рассекла небо на две половинки, и дождь окропил землю огромными каплями соленых слез Луизы.
Вскоре все забыли об этой истории, слезы высохли и новые впечатления, события, чем полна жизнь каждого ребенка, не оставили и капли страха от того выступления.
В один из солнечных дней Луиза бегала по пестрому лугу, разгоняя бабочек и мелких птах, носилась вихрем, играя с ветром и облаками.
Её смех доносился до родителей, и они улыбались счастью своей принцессы.
— Папа! — раздался крик девочки. Луиза бежала со всех ног, словно спасаясь от дикого зверя, но никто не гнался за ней.
— Что случилось, дитя? — спросил отец, зорко оглядывая местность.
— Т-там…, там, — девочка показала рукой в направлении небольшой рощицы. От нее к таровенянам шел мальчик лет десяти. В потрепанной, некогда дорогой одежде, худой, со впалыми щеками, светлые прядки жидких волос топорщились в стороны.
Черными, как ночь, глазами он прожигал насквозь — не добрый взгляд, очень недобрый.
— Я заблудился, — сказал мальчишка, едва поравнявшись с ними, — вы не могли бы проводить меня домой.