Чтение онлайн

— Они судятся, — сказала она, не поднимая головы, когда другие заходили в класс. Конор подошел, глядя ей в лицо, будто собираясь насмехаться и задирать нас, и я со свирепым взглядом покачала головой, что заставило его нахмуриться и оскалиться на меня. Я его проигнорировала и сделала вид, что не заметила, как вошел Айвери, хотя часть меня предательски заметила это.

— Они борются, говорят, что это несправедливо по отношению ко мне, и каждый хочет сломить другого, — продолжила Мэллори.

Я придвинулась ближе и накрыла ее ладонь своей.

— Ох, Мэллори…

— Он собирал вещи, когда я уходила… он собирается остаться у моего дяди на несколько недель, — она опустила голову на руки, а я не знаю, что сказать. Я просто сидела, чтобы она знала, что я рядом, а затем вошел мистер Варли и начал кричать на опаздывающих и неряшливых, и это, пожалуй, самое нормальное на этот день, что даже радовало слух.

— 13-

— Что сегодня с твоей подругой?

Айвери очень высокий, кажется, он закрывает весь свет, увязавшись за мной по пути на географию. Он нахмурился на меня, будто считая, что происходящее в мире — это моих рук дело.

— Что-то личное, — ответила я, пытаясь его обойти.

— Эй, — он обогнал меня. — Подожди секунду…

И потянулся, будто хотел коснуться моего лица.

— Ты что делаешь? — я оттолкнула его.

— Оно проявляется, — сказал он шепотом.

Я подняла руку и ощутила тонкую полосу инея на своих волосах.

— Пустяки — ответила я, приглаживая волосы, пока он смотрел.

— Мы оба знаем, что это неправда, — заметил он. Я отступила от него, но мир будто съежился вокруг нас. Воздух тяжелый от запаха горящего дерева. Это от него? Почему он пахнет гарью? Я осматриваю его с головы до ног, отмечая снова медный блеск в его глазах, рыжеватые волосы, и мой разум не хочет продолжать, но что-то в нем есть. Что-то заставляющее меня думать о старой книге мамы и о том магическом мире и невероятных существах.

— Ты можешь чувствовать это, так ведь? — настаивает Айвери. — Мы похожи. Мы оба из того же места.

Этого не могло произойти. Это мой обычный день. Эта школа… нет ничего более обычного, чем эта школа, а он рушит все. Я прислонилась к стене позади, положив руки на гладкую штукатурку, облегченно почувствовав что-то твердое за спиной, хотя сердце сбивалось, когда он смотрел на меня. Моя кожа начала покалывать, и лед растекаться вокруг пальцев, разбегаясь по стене. Я чувствовала это, хоть и не оборачивалась, чтобы увидеть. Я не хотела это видеть. На мгновение лицо Айвери показалось удивленным, затем он, покачав головой, оттолкнул меня от стены.

— Тебе нужно быть осторожнее, — прошептал он. — Ты можешь вообще себя контролировать?

— Я не знаю, о чем ты, — ответила я, отшатываясь от него. — Кто ты?

Входные двери с грохотом открылись, и порыв осенних листьев, закручивающихся спиралью, влетел в коридор в нашем направлении. Я смотрела, какие неестественные формы они принимали, а Айвори глубоко вздохнул, будто собираясь что-то сказать, но, прежде чем мы смогли поговорить, грянул звонок, и он пошел в класс.

Лед на стенах и осенние листья, живущие своей жизнью.

Слишком много для моего обычного дня.

Все бессмысленно. Я не знаю, кто такой Айвери, или откуда он. Откуда он знает, что я могу делать, если никто не видел этого? География — это пытка, а затем еще искусство, и сова, которую я вылепила из глины, внезапно соответствующе съежилась. Есть какая-то наивность в том, как она счастливо сидит на своей маленькой ветке, как будто никогда не ощущала опасности. Я клянусь, Айвери закатывает глаза, когда ее видит.

Почему он вообще на всех моих уроках? Даже Мэллори не во всех, хотя мы добивались этого.

— Слава Богу, все кончилось, — сказала она позже, когда мы вышли к воротам, плотно кутаясь в пальто из-за сильного холода. Небо безжалостно серое, а деревья кажутся окоченевшими без своих листьев. — Ужасный день. Даже Конор пытался быть милым, и это, наверно, самое ужасное из всего.

— Завтра он все забудет, — сказала я ей, когда мы отправились домой. — Ты сделала это, Мэллори. Ты пережила этот день.

Мы пережили этот день.

— Теперь нужно пережить ночь, — ответила она. — Что будет дальше, Сова?

— Не знаю. Думаю, неизвестно. Ты можешь остаться у меня…

— Ее нельзя оставлять наедине с собой, как я могу? — сказала она, шаркая ногой по земле, а взгляд замер на тротуаре. — Но спасибо. Может на выходных?

— Именно. И ты знаешь, у нее есть друзья, так ведь? С ней все будет в порядке, Мэлл.

— Просто там будет очень странно без папы, — ответила она. — Я имею в виду, что он всегда там. Он не из тех пап, которые иногда уходят на работу. Он всегда там, как это раздражает…

Ее голос дрожит, и я не знаю, что сказать. Забавно, какими разными были наши дома все это время. Я полагаю, у всех дома отличаются. По крайней мере, у меня не было никаких ссор. Ни разу не пришлось беспокоиться о маме. Она всегда была такой, хорошей, мамой.

— Может, это к лучшему для них? — попыталась я. — Может, они поймут, как скучают друг по другу, и он вернется, и они будут счастливей.

— Ты так считаешь? — она посмотрела на меня с надеждой в заплаканных глазах, и мне показалось, что это вряд ли возможно. И теперь она будет чувствовать себя еще хуже, если этого не произойдет.