Чтение онлайн

— Что на этот раз? — поинтересовалась Сельма.

— Корабельный колокол, — ответила Реми.

Зашелестела бумага — Вондраш достала чистый блокнот.

— Ну, рассказывайте.

— Западное побережье острова Чумбе, — Сэм по памяти назвал координаты, которые зафиксировал в GPS-навигаторе, прежде чем вернуться на борт. — Нужно проверить…

— Границы заповедников и заказников, ясно, — быстро сказала Сельма. Судя по скрипу карандаша, она делала пометки в блокноте. — Попрошу Венди изучить морское право Танзании. Все?

— Нет. Ромбовидная монетка, размером примерно с наш пятидесятицентовик. Мы нашли ее где-то в ста двадцати ярдах к северу от колокола… — Сэм вопросительно глянул на жену, та кивнула. — На поверхности налет, надписей пока не разобрать. Попробуем отчистить.

— Ясно. Что еще?

— Больше ничего. Только побыстрее, ладно? Чем скорее доберемся до колокола, тем лучше. Рельеф отмели может измениться.

— Я вам перезвоню, — Сельма повесила трубку.

Мехико, Мексика

Застыв у огромного панорамного окна Куаутли Гарса, президент Мексиканских Соединенных Штатов и глава партии «Мешика-теночка», задумчиво обвел взглядом площадь Сокало, на месте которой когда-то возвышался Великий храм. От храма остались лишь руины, правда, слегка «облагороженные» — теперь сюда стекались миллионы туристов, жаждущих поглазеть на печальные останки прекрасного города Теночтитлана и ацтекский Камень Солнца, базальтовую глыбу двенадцати футов в диаметре, весом в двадцать тонн.

— Цирк… — раздраженно обронил Гарса, глядя на слоняющиеся толпы людей.

И борьба с этим цирком до сих пор особого успеха не имела. Нет, разумеется, за время правления Гарсы мексиканцы лучше узнали свою родословную и подлинную историю родной страны, едва не уничтоженную испанским империализмом. Однако даже эпитет «ацтекская», столь часто употреблявшийся репортерами по отношению к партии «Мешика-теночка», заключал в себе оскорбительную ложь. Ацтеками коренных жителей назвали ведомые Эрнаном Кортесом кровожадные испанцы-конкистадоры — по имени мифической прародины племени мешика, Ацтлана. Пока приходилось с этим мириться: современным мексиканцам слово «ацтек» было понятнее и ближе. Ничего, со временем Гарса им все разъяснит…

Хотя Гарса и партия «Мешика-теночка» пришли к власти на волне патриотических настроений, связанных с великим прошлым страны в доколумбову эпоху, надежды на то, что вся Мексика немедленно переймет новый взгляд на историю, начали таять. Вскоре стало ясно, почему удалось выиграть выборы: отчасти благодаря некомпетентности и коррумпированности прежнего правительства, отчасти благодаря «талантливой ацтекской пиар-кампании» партии «Мешика-теночка», как выразился один известный политический обозреватель.

Пиар-кампания! Бред какой-то.

Он ведь давным-давно сменил испанское имя Фернандо на индейское Куаутли! И детей своих переименовал. И министры, все до единого, носили индейские имена! Кроме того, стараниями правительства из школьной программы постепенно вычищали упоминания о конкисте — в литературе, искусстве; названия улиц и площадей также изменили на индейские; при учебных учреждениях открылись курсы по индейскому языку науатль и подлинной истории Мексики. Несколько раз в году проходили традиционные мексиканские торжества, религиозные празднества. Увы! Согласно опросам, мексиканцы до сих пор воспринимали это как нововведения — очередной повод отдохнуть, выпить да подебоширить. Впрочем, результаты опросов также давали надежду, что изменения со временем могут по-настоящему укорениться. Вот бы остаться еще на один президентский срок… Нужно лишь покрепче прижать к ногтю Сенат, Палату депутатов и Верховный суд. За столь короткий срок президентства — шесть лет без права переизбрания — Гарса не успевал осуществить задуманное, не успевал дать стране то, что нужно: полную, истинную историю, не оскверненную ложью об испанском завоевании и массовой бойне.

Шагнув от окна к письменному столу, Гарса нажал на пульте кнопку. Из-под карниза опустились шторы; вместо ярких лучей полуденного солнца бордовый ковер и тяжелую деревянную мебель озарило сияние встроенных в потолок светильников. Каждой деталью убранство президентского кабинета напоминало о великом прошлом мешиков. На стенах висели полотна и гобелены, воспроизводящие в рисунках историю ацтеков. Здесь же хранилось изображение ацтекской богини Луны Койольшауки, а также искусно выписанный двенадцатифутовый кодекс, подробно повествующий о том, как на болотистом острове озера Тескоко вырос город Теночтитлан. Стену над камином в дальнем конце комнаты украшал очередной огромный гобелен: наблюдающие за людьми боги Вицлипуцли, Волшебник-колибри, и Тескатлипока, Дымящееся Зеркало. На стене за столом Гарсы играла красками написанная маслом картина «Чикомосток» — или «Семь пещер» — так называлась легендарная прародина народов, говорящих на языке науатль.

Однако президент не смыкал по ночам глаз из-за иного сокровища: в углу кабинета, на хрустальном постаменте, в кубе из полудюймового стекла стоял Кетцалькоатль, Пернатый Змей, один из главных богов ацтекского пантеона. Разумеется, этого бога изображали где только можно — на керамических изделиях, на гобеленах, в бесчисленных кодексах, — но Гарса владел уникальным артефактом. Статуэткой. Четыре дюйма в высоту, семь дюймов в длину. Единственной в своем роде. Шедевр неизвестного мастера, выточенный тысячу лет назад из цельного куска полупрозрачного нефрита.

Обогнув стол, президент сел в кресло перед драгоценной фигуркой, озаренной галогенной подсветкой. На мерцающей поверхности как будто кружил водоворот, завораживающие извивы и цветовые разводы казались игрой воображения. Взгляд Гарсы заскользил от перьев на голове, по чешуйкам, к кончику хвоста Кетцалькоатля, а точнее, к расширенному зубчатому краю статуэтки. Фигурку божества, видимо, отломили от более крупного артефакта, лишив ее при этом традиционного змеиного хвоста — по крайней мере, такую теорию выдвинули ученые. И с этой теорией президент всеми силами боролся.

Статуэтка представляла собой элемент более крупной скульптуры. Гарса знал, какой части не хватает, — вернее, знал, что недостающая часть никак не связана с ацтекским пантеоном. Тревожная мысль лишала его сна. Как-никак именно изображение Кетцалькоатля, неизменный символ партии «Мешика-теночка», всколыхнуло волну патриотизма, которая и забросила Гарсу в президентское кресло. Если зародятся сомнения… Нет, даже думать не хотелось о проклятом корабле, затонувшем черт знает когда, в девятнадцатом веке. Все, все пойдет прахом, стоит только снорклеру найти какую-нибудь безделушку или артефакт! Он покажет вещицу знакомому историку-любителю, тот обратится к специалисту… Эффект домино. И возрожденное в народе чувство гордости погибнет.