Потерянная душа
Шрифт:
Сегодня в центре города известным глянцевым журналом затевалась большая вечеринка, а Настасья выполняла на ней роль девушки с обложки. Катерина сильно переживала, выдержит ли сестра публичное появление, сможет ли перенести пристальное внимание малознакомых людей? А тут еще и взлом с погромом случились!
— Нет, ничего не своровали, — сдержанным тоном пояснила Катя и тут же добавила: — Нет, мы не вызывали полицию, чтобы не устраивать шумиху в прессе. Своими силами справимся…
Она закончила телефонный разговор и тут же накинулась на младшую сестру, разглядывающую с высоты тринадцатого этажа людную набережную и спокойную темную воду в канале.
— Почему ты не позвонила мне, как только обнаружила погром?
Не потрудившись оглянуться, девушка пожала плечами:
— Не хотела пугать посреди ночи.
Певица бы никогда не призналась, что задыхалась от чрезмерной сестриной заботы.
— Где ты ночевала? Здесь, в разгромленной квартире?
Настя ждала подобных расспросов и не хотела отвечать — не желала, чтобы кто-то, даже Катерина, лезли в ее личную жизнь.
— Будешь чай? — не глядя женщину, спросила певица и направилась в кухню. — Только сомневаюсь, что у меня остались целые чашки.
— Ты уходишь от ответа! — рассердилась Катя. Почему она всегда брала на себя роль прокурора?
— Я ночевала у Ярослава.
С нарочито спокойным видом Настя вытащила из шкафа чашки, насыпала остатки заварки из почти пустой банки. Заварочный чайник, маленькое произведение фарфорового искусства, как и большая часть посуды, после набега вандала превратился в разнокалиберные черепки.
— У Ярослава? — озадачилась Катя и тут ее посетила догадка: — У соседа, который тебя домой привозил? Ты ночевала с мужчиной?!
— «Мужчина» прозвучало как ругательство, — наливая в чашки кипяток, заметила Настя.
— Ты что, совсем не думаешь о своей репутации? — возмутилась Катерина несвоевременной шуткой сестрицы.
— Моей репутации явно не хватает пары хороших скандалов. Но не думаю, что тебя должно волновать с кем или у кого я ночевала. — Настя одарила собеседницу предупреждающим взглядом. — Личная жизнь называется «личной» именно потому, что в нее никого не пускают.
— Не верю, что ты снова говоришь мне такие чудовищные вещи! — в сердцах высказалась та, но моментально прикусила язык, явно сболтнув лишнего. Однако Настасья оказалось достаточно даже случайно брошенного слова.
— Получается, у меня все-таки был мужчина? Что ты еще скрываешь?
Она только и ждала, когда крупинки лжи высеются сквозь сито случайных разговоров, и на поверхности останется только истина. Девушка намеревалась вцепиться в зерна правды и не выпускать.
— Я не… — сестра замялась и покраснела. Стараясь избегать прямого цапкого взгляда певицы.
— Я знаю, что тот человек разгромил мою квартиру, и поэтому мне пришлось переехать.
— Такого не было…
— Катя, я вспоминаю его, этого мужчину! — рявкнула Настя. — Я же не могу вспоминать людей, которых никогда не знала, или события, которые никогда не происходили! Кто он? Как его зовут? Это важно! Он может быть виновен в страшных вещах!
— Я не знаю…
— Не ври мне!
— Черт возьми, я действительно не знаю его!
Никогда Настасья не видела, чтобы старшая сестра потеряла самообладание настолько, что начала сыпать ругательствами. Девушки единодушно примолкли. Катерина сдалась первой.
— Я никогда его не видела, — изображая спокойствие, произнесла она. — Я узнала о нем в тот день, когда была разгромлена твоя квартира. Ты была не в себе и сказала, что вы расстались.
Настасья внимательно следила за собеседницей. Рассказывая о мужчине-загадке из прошлого младшенькой, она старательно избегала смотреть той в глаза и явно нервничала. Певица и не догадывалась, какой неумелой лгуньей была сестра.
— И знаешь, Настя, — добавила она, подумав и, вероятно, хорошенько взвесив слова: — если ты его забыла и не можешь вспомнить, то, вероятно, этот человек не достоин, чтобы ты вспоминала о нем?
Она остановила на Насте серьезный взгляд, буквально пронизанный арктическим холодом.
— Не уверена, — через долгую паузу честно ответила та, выплескивая бледный, не успевший завариться чай из кружек в раковину.
Кабинет Ярослава с первого дня напоминал ему вольер с двумя прозрачными стенами: впереди стеклянные двери, за спиной — огромные окна. По бокам — глухие перегородки. Рабочее место финансового директора, вероятно, задумывалось так, чтобы отдел просматривался как на ладони. Но на деле получалось, что сам начальник находился как на ладони перед подчиненными.
Случались дни, когда он представлял себя диковинной рыбой в аквариуме, на которую пялятся абсолютно все, начиная от креков и заканчивая уборщицей. Когда всего на секунду Ярослав поднял голову от монитора компьютера, то понял — сегодня наступил именно такой, паршивый, день.
В сторону его кабинета направлялась рыжеволосая фурия. Она привлекала внимание: была одета в леопардовый плащ, плавно покачивала бедрами и высоко держала голову — настоящая хищница. Прежде Алина никогда не позволяла себе появляться в святая святых — в редакции!
Неожиданно перед мысленным взором пронеслось воспоминание о ее приезде в квартиру Ярослава, на ночь глядя. Алина не могла придумать ничего нелепее, чем заявиться к нему в белье и этом самом пошлом плаще. Слава богу, что у нее так и не хватило смелости раздеться и разыграть дешевую сцену, сворованную из какого-нибудь телесериала или бульварного романа.
Однако Павлов понимал значение этого неожиданного ночного приезда. Мужчина уже ощущал стремительное увядание их короткого романа, к сожалению, не отличавшегося не свежестью, не оригинальностью. Алина рьяно пыталась отсрочить неизбежный финал, но в результате просто портила приятные воспоминания неудачными попытками продлить агонию. Это выглядело жалко.
— Тук-тук. — С хитрой улыбкой Алина приоткрыла дверь. — Занят?
— Заходи.
Смирившись с появлением нежеланной гостьи, Ярослав снял очки и, небрежно бросив на стол, потер переносицу. Голова гудела, глаза резало от долгой работы, и совершенно не хотелось общаться с любовницей, неожиданно проявлявшей нехарактерную назойливость.
Он всегда недоумевал: почему, лишь почуяв приближение финала, женщины, особенно хищницы, теряли здравый смысл, скатывались до скандалов и откровенной навязчивости. Его утомляли прилипчивые любовницы, забывающие о достоинстве.