Чтение онлайн

— Всё, конец котёнку. У Синицыной от учёбы мозги поплыли. — Он покрутил пальцем у виска.

— Знаешь, Петух, ревность — чувство бесполезное. Если ревнуешь без причины — то ты дурак, а если есть причина, то поздно, Петя, кукарекать, на деревне спать легли, — сказал Женька и гордо удалился.

До конца уроков он ходил гоголем. В кинотеатре Женька проявил широту души и купил Синицыной большую порцию поп-корна. Правда, он и сам изрядно угостился, в одиночку такую бадью всё равно не съесть.

Всю неделю Женька выказывал поистине рыцарскую щедрость: в буфете покупал даме сердца глазированные сырки, коржики и сок, а после школы провожал её до дома под завистливыми взглядами Петухова.

Женькину радость омрачало лишь одно: Вадик Груздев болел ангиной. Не то, чтобы Женька скорбел о том, что тот глотает микстуры и парится на ингаляциях. Нет, Женьку печалило другое: Груздев сидел дома и не знал, что получил отставку.

Идиллия продолжалась недолго. Скоро Женькина влюблённость пошла на убыль. Недаром говорят, надо учиться на классике. Вот и с Синицыной получалось прямо как у классика: началось всё с разбитого корыта, а потом и столбовая дворянка — не вариант. Ленкины аппетиты росли не по дням, а по часам. На большой перемене в столовой она заявила:

— Жень, я хочу шоколадный батончик.

Женьку так и подмывало сказать, что на халяву шоколадный батончик каждый хочет, но рядом стоял Петухов, поэтому Женька стиснул зубы и промолчал. Батончик он купил, но в душе зародилось сомнение, нужна ли ему любовь.

После школы оказалось, что Синицына взяла из живого уголка кролика на время, пока ремонтируют и обновляют вольер.

— Лен, тебе помочь? — галантно предложил Петухов.

В этот миг Женька проникся к Петухову искренней симпатией. Он уже собирался тихо ретироваться и позволить однокласснику проявить себя, но Ленка отказалась:

— Спасибо, мне Женя поможет.

Женьке ничего не оставалось, как навьючиться двумя портфелями и клеткой. Он как ишак, хуже, — как самый тупой из ослов — потащил поклажу к Ленке. По дороге к Ленкиному дому Женька понял, что любовь — штука тяжёлая, и что он окончательно и бесповоротно разлюбил Синицыну.

В этот день он не болтал с ней в чате, а как в старые добрые времена вышел гулять во двор. Верный друг Лёха был уже там.

— Мой тебе совет, Лёха, не влюбляйся. Ничего в этом хорошего нет. Одни неприятности, — с видом бывалого человека напутствовал его Женька.

На следующий день на переменах неверный возлюбленный нарочно избегал бывшей дамы сердца, а после уроков поспешил улизнуть из класса, чтобы она опять не заарканила его тащить портфель.

Прошло несколько дней «без божества, без вдохновенья…». Первое время Синицына дулась, но Женьку это не трогало: ушла любовь — завяли помидоры. Зато он почувствовал вкус свободы. Женька уже думать забыл про Синицыну, когда Ленка коварно нанесла ему удар прямо в сердце.

— Девчонки, Вадик Груздев такое печенье печёт! Пальчики оближешь, — громогласно заявила она перед уроком английского.

— Да ты что?

А откуда ты знаешь? — полюбопытствовала Майка.

— Я вчера у него в гостях пробовала. Правду говорят: талантливый человек талантлив во всём. Не то, что некоторые недоумки: корчат из себя невесть что, а сами — ноль без палочки.

Синицына выразительно посмотрела на Женьку. Тот едва не задохнулся от возмущения. Значит, как шоколадки есть и портфель таскать, так он был Женечкой, а теперь стал нолём без палочки? И вечно все в пример ставят этого Груздева. Подумаешь, вундеркинд! Только и умеет, что на пианино бренчать, ладно бы хиты, а то нудятину всякую.

— Тоже мне, талант, — презрительно усмехнулся Женька. — Смешал муку, яйца и молоко и лепи себе. Это каждый дурак может.

— Каждый дурак языком болтает. Если у тебя руки не из того места растут, так уж молчи, — съязвила Синицына.

— Это у меня руки не оттуда растут?! Я должен молчать?! — воскликнул Женька в праведном гневе. — Да я не хуже него печенье испеку!

— Трепло, — бросила Синицына.

— Хвастун, — поддакнула Майка.

— Ага, первое место по вранью, — засмеялся Петухов, а Шмыга тихонько подхихикнул.

Такая солидарность одноклассников обескуражила Женьку. Он решил во что бы то ни стало доказать им, чего стоит. А главное, пусть Синицына видит, кто тут талантливый и на кого она его променяла. Женька в сердцах воскликнул:

— Ах, так! Хорошо. Завтра приходите ко мне. Сами увидите.

В этот момент он был твёрдо уверен, что сможет блеснуть искусством кондитера не хуже шеф-повара самого престижного ресторана. Изготовление печенья показалось ему задачей не достаточно масштабной, поэтому он добавил:

— Я торт испеку.

Поначалу Женька намеревался купить готовый корж, обмазать его сгущёнкой и украсить ягодами из варенья, но, поразмыслив, решил, что не станет пасовать перед каким-то Груздевым. У мамы было множество кулинарных книг, так что выбрать рецепт оказалось плёвым делом. Тесто они с Лёхой сделали на раз-два-три. Лёха сбивал миксером яйца, сахар и муку, а Женька, как заправский шеф-повар, командовал. Когда тесто приняло вид густой сметаны, Женька велел:

— Готово. Кончай сбивать.

Лёха вынул миксер из кастрюли, но тут оказалось, что прежде неплохо было бы его выключить. Огромные капли жидкого теста пулемётной очередью разлетелись по кухне.

— Ты что, сдурел? Вырубай! — вскричал Женька.

Лёха выключил ревущий агрегат, но поздно. Вся кухня была заляпана сладким тестом.

— Что я маме скажу? — Лёха провёл рукой по испачканной рубашке.

Что ты — идиот. Посмотри, во что ты кухню превратил! Давай оттирать, пока не застыло, — скомандовал Женька.

Они, как могли, выстирали рубахи и принялись за мытьё стен и кухонных шкафов. После генеральной уборки оказалось, что теста осталось на самом донышке, так что пришлось замесить новую порцию. На это ушли все яйца и масло. Зато тесто получилось на славу. Оно густой волной лилось в форму, точь-в-точь как показывают в кулинарных программах по телевизору. Женька поставил противень в духовку и с удовлетворением сказал: