Чтение онлайн

Тесс была грязной, измученной, раздавленной. Она наконец увидела Норта. Он бессильно сгорбился на одном из виниловых стульев в холле, опершись локтями о колени и свесив голову. На соседнем месте валялась позабытая парка. Судя по засохшей грязи на ботинках и джинсах, он пешком шел из Темпеста — наверное, так и сумел вызвать подмогу. Тесс заставила себя подойти.

— Мне жаль, — произнесла она пустым, бесцветным голосом, выдав самое неадекватное ситуации извинение.

Иен поднял на нее мертвые глаза. Тесс не стала объяснять, что не могла бы спасти Бьянку. Да и так ли это на самом деле? Слова не вернут ему жену, а сама Тесс не заслуживала отпущения грехов.

— Вы уже говорили с доктором насчет малышки? — спросила она. Норт едва заметно кивнул. — Вы… ее видели?

— Нет.

— Вам надо сходить.

Он схватил парку и поднялся на ноги.

— Вы принимаете медицинские решения. Я подписал документы. — Норт вытащил из кармана пачку банкнот, сунул ей и зашагал к лифту. — Не облажайтесь и здесь тоже.

Двери лифта закрылись. Иен привалился к стене. И когда только он превратился в такого ублюдка? Стал совсем как отец.

Бьянка ушла. Его прекрасная хрупкая Бьянка… Его вдохновение, его обуза, его пробный камень, его кара…

Иен потер глаза. Попытался ослабить стягивающие грудь путы. Он прошел несколько миль по темноте, пробираясь сквозь деревья и замерзший кустарник, едва удерживаясь над потоками, пока искал неуловимый сигнал сотовой связи. Ему нужно было привести помощь. Чтобы все закончилось иначе.

Батарея в фонаре села, но Иен продолжал идти, иногда успешно переступая через упавшие ветки и выступающие корни, иногда нет. Наконец добравшись до затопленного шоссе, он попытался поймать машину, но в этот час мало кто рискнул отправиться в путь, а если и выбрался, то не горел желанием подбирать грязного попутчика.

Лишь на рассвете ему удалось дозвониться. Вскоре местная полиция отвезла Иена в больницу, где персонал отвел его в небольшую комнату ожидания. Наконец пришла социальная работница и сообщила, что привезли дочь Иена, и он может на нее взглянуть. Иен отослал женщину прочь.

Зашла доктор и объяснила ему ситуацию.

— Мы пока не можем сказать наверняка, но по всем признакам случилась амниотическая эмболия. Фатальный случай без хирургического вмешательства.

Точный диагноз не менял итог. Бьянки не стало.

Кабина лифта не двигалась. Он забыл нажать кнопку.

Доктор еще что-то говорила о ребенке. Иен не особо запомнил. Ему было все равно. А вот Тесс Хартсонг — нет, и как поистине бессердечный ублюдок, он свалил все на нее, несчастного танцующего дервиша.

Двери лифта открылись. Женщина по ту сторону лишь глянула на лицо Иена и резко отпрянула. У него кололо глаза. Горло будто наждачкой обработали.

Бьянка умерла, и виноват был он.

Пачка наличных, которую Норт бросил в Тесс на прощание, жгла ладонь. Ей не нужны были его деньги. Безумие — вот так уйти от собственной дочери, предоставить принимать жизненно важные решения практически чужому человеку. Но Тесс слишком хорошо знала горе и почти поняла Иена.

Одна из медсестер нашла ей гигиенический набор и щетки. Тесс понимала, что больше никогда не сможет взглянуть на свою окровавленную одежду, и выбросила ту в мусорное ведро. Поколебалась только из-за толстовки Трева, но теперь от нее пахло кровью и смертью. Тесс запихала толстовку в мусорное ведро вместе с джинсами, затем заперлась в кабинке, и ее стошнило.

Она заснула в одном из кресел отделения интенсивной терапии.

Искаженное мукой лицо Бьянки.

— Помоги мне! Почему ты мне не помогаешь?

Кровь разлилась по полу и достигла щиколоток Тесс. Океан крови, что затягивал ее в свои глубины. Руки словно налились свинцом. Она не чуяла ног…

Тесс резко проснулась, вынырнув из кошмара. Кожа на груди покрылась потом. Тесс поморгала. Попыталась собраться с мыслями.

Уже наступил вечер. Малютка лежала в инкубаторе, в подковообразном гнезде из одеял, с капельницей в ручке, детской канюлей в крошечных ноздрях и электродами, прикрепленными к груди. Как все недоношенные, она была похожа на лягушонка.

— Давайте выждем двадцать четыре часа, — предложила медсестра, — а потом вы сможете ее подержать.

Тесс не хотела держать девочку. Не хотела связываться с ней больше, чем уже есть. Но знала протокол больницы. Всем младенцам требовался телесный контакт со своими матерями — особенно недоношенным. Вот только Тесс не была ее матерью. У этой малышки не осталось ни матери, ни отца. И контакт с Тесс — все, на что она могла рассчитывать.

Тесс сбежала из отделения интенсивной терапии. В коридоре было пусто. Она прислонилась к стене и заставила себя дышать. Заставила себя действовать как положено.

Волонтеры на стойке информации направили ее в мини-гостиницу всего в нескольких кварталах от больницы. Оттуда Тесс пошла в ближайший магазин, чтобы купить на деньги Норта пару смен одежды и туалетные принадлежности.

Она установила прикроватный будильник ровно на один час, но не смогла заснуть из-за страха, что кошмар вернется. В конце концов Тесс встала, приняла душ и вернулась в больницу, где снова устроилась рядом с ребенком.

Ближе к утру медсестра вынула малышку из инкубатора и попросила Тесс расстегнуть рубашку, чтобы ребенок мог чувствовать ее тепло. Тесс сама обращалась с подобной просьбой к десяткам молодых мам, но не была матерью этого ребенка, и ее пальцы дрожали, пока она возилась с пуговицами.

Тесс поместила младенца в правильное положение, прижала к груди и повернула головку так, чтобы девочка могла дышать. Медсестра укрыла их одеялом, согревая.

Ребенка на руках должна держать Бьянка. Или Норт. Но была только Тесс.

Младенец прижался к ее груди. Больше для тебя ничего нет, малышка. Больше ничего.

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Тесс узнала от медсестер, что Норт справлялся о состоянии дочери по телефону, а вот Тесс даже не звонил. Она позвонила Фиишу. Благодаря местному сарафанному радио все уже знали о ребенке и смерти Бьянки. Тесс не спрашивала, что думают люди, но Фииш не страдал излишком такта.