Чтение онлайн

— Тодд, — говорит Виола, — клянусь, я побегу без тебя.

— Нет, не побежишь, — отвечаю я. — Погоди еще секунду.

Потомушто я как раз перевожу бинокль с одного лица на другое. Потомушто, даже если эта армия сейчас захватит деревню, узнает, что нас там нет, и бросится за нами в погоню, я должен знать.

Я должен знать.

Одно знакомое лицо за другим. Все маршируют и стреляют. Мистер Уоллас, Мистер Асбьорнсен, мистер Сент-Джеймс, мистер Белгрейвс, мистер Смит-старший, мистер Смит-младший, девятипалый мистер Смит, даже пьяный в доску мистер Марджорибэнк — все они маршируют, маршируют, маршируют. Прентисстаунец за прентисстаунцем, прентисстаунец за прентисстаунцем… Я узнаю все новые лица, и каждый раз мое сердце сжимается и обливается кровью.

— Их там нет, — наконец выдавливаю я.

— Кого? — удивляется Виола.

— Нет! — тявкает Манчи, облизывая хвост.

Их там нет.

Бена и Киллиана там нет.

Конечно, они не могли примкнуть к армии убийц. Даже если все остальные прентисстаунцы смогли, они бы не стали. Ни за что и никогда.

Потомушто они хорошие, оба, даже Киллиан.

Но если это правда, то правда и другое, так?

Если их там нет, значит, все пропало.

Вот тебе и урок.

Нет добра без худа.

Надеюсь, они дали мэру достойный отпор.

Я отвожу бинокль от лица, опускаю взгляд и вытираю глаза рукавом. Потом отдаю Виоле бинокль и говорю:

— Пошли.

Она выхватывает его, как бутто хочет скорей отправиться в путь, но потом всетаки говорит:

— Сочувствую.

Опять прочитала мой Шум!

— Забыли! Это не сейчас случилось, — говорю я, вставая и надевая рюкзак. — Идем, пока чего похуже не стряслось.

Опустив голову, я начинаю быстро шагать по тропе к вершине холма. Виола бежит следом, Манчи тоже, изо всех сил пытаясь не кусать себя за хвост.

Виола меня догоняет.

— А его… его ты видел? — спрашивает она.

— Аарона?

Кивает.

— Нет, — отвечаю я. — Странно, не видел. А ведь он должен был идти в первых рядах.

Какоето время мы шагаем молча, соображая, что бы это могло значить.

На этой стороне долины дорога становится шире, и мы, петляя вместе с ней по склону холма, держимся темной стороны. Света от двух лун достаточно, чтобы от нас на дорогу падали тени — а когда спасаешься бегством, этого даже слишком много. На моей памяти в Прентисстауне не было биноклей ночного видения, но ведь и армии у нас никогда не было — такшто мы невольно бежим, чуть пригнувшись. Манчи, нюхая землю, скачет впереди, то и дело повторяя «Сюда! Сюда!», как бутто знает дорогу лучше нас.

А на вершине холма мы натыкаемся на развилку.

Ну дела.

— Издеваетесь?

Одна дорога уходит налево, а другая — направо.

(Это называется развилка, так?)

— Ручей в Фарбранче тек направо, — вспоминает Виола, — и река всегда была справа, когда мы перешли через мост. Значит, если мы хотим вернуться к реке, надо идти по правой дороге.

— Но левой как бутто чаще пользуются, — говорю я. И действительно, она ровней и утоптанней — по ней явно ездят телеги. Правая дорога уже, кусты по краям гуще, и даже в темноте видно, что за ней не так хорошо следят.

— Франсиа что-нибудь говорила про развилку?

Я оглядываюсь на все еще кипящую долину за нашими спинами.

— Нет, — отвечает Виола, тоже оглядываясь. — Только сказала, что Хейвен раньше был первым городом вниз по течению. Потом все больше людей стало переезжать на запад, строя новые города и деревни. Прентисстаун был самым дальним. Фарбранч — сразу после него.

— Наверное, вот эта ведет к реке, — говорю я, показывая сначала на правую дорогу, а потом на левую, — а вот эта — прямиком к Хейвену.

— Как думаешь, какую выберут они?

— Надо решать, живо!

— Пойдем направо, — говорит Виола сначала утвердительно, а потом переспрашивает: — Направо ведь?

И тут БУМ! Мы подпрыгиваем от неожиданности. Над Фарбранчем вырастает дымный гриб: загорелся склад, где я проработал весь день.

Может быть, наша история повернется совсем иначе, если мы пойдем по левой дороге, и все плохое, что нас ждет, не случится… Может быть, в конце нее нас ждет счастье: красивый город, жители которого полюбят нас, где нет Шума, и тишины тоже нет, и много еды, и никто не умирает, никто не умирает, никто и никогда.

Может быть.

Но что-то я сомневаюсь.

Везунчиком, как вы поняли, меня не назовешь.

— Направо так направо, — говорю я.

Мы бросаемся по правой дороге, Манчи за нами. Впереди нас ночь и пыльная дорога, позади — армия и катастрофа.

Мы бежим и бежим, пока хватает сил, потом быстро идем, потом снова бежим. Звуки Фарбранча быстро тают за нашими спинами, и только топот ног нарушает тишину, да еще мой Шум и лай Манчи. Если здесь водятся ночные твари, то мы их пугаем.

Что, вопщем, хорошо.

— А дальше какой город? — спрашиваю я примерно через полчаса. — Франсиа тебе не говорила?

— Яркий свет… — задыхаясь, отвечает Виола. — Или Белый свет… — Морщится. — Или Яркий луч?

— Спасибо, ты очень помогла.

— Погоди. — Она останавливается и хватается за живот, пытаясь отдышаться. — Пить хочу.

Всплескиваю руками:

— И что? Я тоже хочу. У тебя есть?

Она поднимает голову и вскидывает брови:

— Вот черт!..

— Всегда можно попить из реки.

— Сперва надо ее отыскать.

— Пожалуй.

Я делаю глубокий вдох, и мы бежим дальше.

— Тодд, — снова останавливает меня Виола. — Я тут подумала…

— Да?

— Этот Белый луч… или как его…

— Ну?

— Если подумать… — тихо, грусно и как-то неловко говорит Виола. — Если подумать, то это мы привели армию в Фарбранч.

Я облизываю сухие пыльные губы. Мне ясно, куда она клонит.

— «Ты должен их предупредить», — произносит Виола в темноту. — Извини, но…