Чтение онлайн

— Черт! — лает Манчи.

— Почему ты сразу не СКАЗАЛА, что слышишь меня?! — ору я. И плевать я хотел, что за все это время она вапще ни слова не вымолвила.

Она пятится дальше, прикрывая рот рукой, в ее глазах сплошные вопросительные знаки.

Я пытаюсь подумать хоть о чем-нибудь, чтобы все исправить, но в голову ничего не приходит. Только Шум, в котором сплошь смерть и отчаяние.

Девчонка разворачивается и бегом бросается вниз, прочь от меня.

Черт.

— Погоди! — ору я, пускаясь в погоню.

Она бежит назад, туда, откуда мы пришли, и скрывается за деревьями по другую сторону поляны, но я не отстаю, Манчи тоже бежит следом.

— Стой! — кричу я. — Подожди!

Только с какой стати ей ждать? Какая причина может заставить ее остановиться?

И знаете, бегает она будь здоров — когда захочет.

— Манчи! — кричу я. Он тут же все понимает и бросается в погоню. Хотя оторваться от меня девчонка не сможет, да и я не смогу ее потерять — от моего Шума никуда не денешься, и ее тишина ровно такая же громкая, даже сейчас, даже когда она знает, что умрет, — могильная тишина.

— Подожди! — кричу я, споткнувшись о корень и рухнув прямо на локти. От удара боль просыпается во всех ушибленных частях моего тела, но я должен встать. Я должен встать и бежать за ней. — Черт!

— Тодд! — лает Манчи. Он где-то рядом, но я его не вижу. Спотыкаясь, огибаю большие заросли кустарника и… вот она, девчонка, сидит на огромном плоском валуне, прижав колени к груди, раскачиваясь из стороны в сторону и глядя перед собой широко распахнутыми, по-прежнему пустыми глазами.

— Тодд! — снова лает Манчи, завидев меня. Он вскакивает на камень и начинает обнюхивать девчонку.

— Уйди, Манчи, — приказываю я, но он не слушается и продолжает обнюхивать ее лицо, облизывает пару раз, а потом садится рядом и упирается всем телом в ее бок.

— Слушай, — говорю я девчонке, отдуваясь и прекрасно зная, что сказать мне нечего. — Слушай… — повторяю я и умолкаю.

Я стою молча и тяжело дышу, а она все качается и качается. Мне остается только сесть рядом, но не слишком близко — из уважения и ради собственной безопасности. Так я и поступаю. Она все раскачивается, а я сижу и думаю, что теперь делать.

Так мы проводим несколько минут, несколько бесценных минут — а ведь должны были бежать. Болото вокруг нас продолжает жить своей жизнью.

Наконец мне приходит в голову дельная мысль.

— Возможно, я неправ, — тут же говорю я и начинаю тараторить: — Я могу и ошибаться, ясно? Все, что я знал, оказалось неправдой. Мне врали. Если не веришь — покопайся в моем Шуме, я разрешаю. — Я встаю и продолжаю все быстрей и быстрей: — Никакого второго поселения быть не должно. Прентисстаун всегда был единственным городом на этой клятой планете! Но вот оно, второе поселение, ты же сама видела карту. Такшто…

Я думаю, и думаю, и думаю.

— …возможно, вирус распространили только в Прентисстауне, и за городом ты в безопасности. Может быть, ты здорова. Потомушто ничего близко похожего на Шум я от тебя не слышу, и больной ты тоже не выглядишь. Возможно, ты не умрешь.

Она смотрит на меня, не переставая раскачиваться, и я понятия не имею, о чем она думает. «Возможно» — не такое уж приятное слово, когда речь идет о твоей жизни.

Я продолжаю думать, как можно шире открывая девчонке свой Шум. «Может быть, мы все заразились этим микробом и… и… — Да! Отличная мысль! — …и нарочно отрезали себя от остального мира, чтобы никого не заразить. Да-да, наверняка так и есть! А на болоте ты в полной безопасности!»

Девчонка перестает раскачиваться и молча смотрит на меня… Вдруг поверила?

Потом я, идиотина, продолжаю соображать в том же направлении, и что, вы думаете, приходит мне в голову? Если Прентисстаун и впрямь изолирован, в другом городе вряд ли примут меня с распростертыми объятьями, так? Может, это не мы отрезали себя от остального мира, а они нас? Может, прентисстаунцы заразны…

И если Шум можно подцепить, то девчонка тоже может…

— Ох, черт, — выдавливаю я и роняю руки на колени. Все мое тело как бутто обваливается, хотя я стою на месте. — Ох, черт!

Девчонка опять обхватывает себя руками, и все начинается заново, только еще хуже, чем было.

Так нечестно! Говорю вам, это нечестно. «Ступай на болото. Там ты разберешься, что делать, Тодд». Да, спасибо тебе огромное, Бен, спасибо за помощь и заботу! Я уже здесь и ни черта не понимаю. Так нечестно! Меня вышвырнули из дому, избили, а люди, которые якобы заботились обо мне все эти годы, оказались врунами. Теперь я должен идти по какой-то дурацкой карте в город, о котором ни черта не знаю, читать дурацкую книжку…

Книжка.

Я скидываю рюкзак и достаю из него дневник. Бен сказал, я найду в нем все ответы. Может, и впрямь?..

Ладно, проверим. Открываю карту. Сбоку Бен что-то написал, и я впервые смотрю на эти слова при свете дня (с фонариком особо не почитаешь, скажу я вам). Они записаны в верхнем углу, сначала «Иди…», да, это я могу понять, а потом два слова подлинней, разбирать их нет времени, и еще два здоровых абзаца, на которых у меня точно нет времени, но в самом-самом низу Бен подчеркнул несколько слов жирной линией.

Я гляжу на девчонку, которая все еще раскачивается, и отворачиваюсь. Ставлю палец под подчеркнутое слово.

Так, попробуем. Тэы? А, «ты»! Хорошо, дальше что? Дэ. Дэо. Дэолэжэеэн? Ты дэолэжэеэн? Ну и что это может значить? И. Хэ… «Их»! Ну конечно «их», болван! Ладно, дальше. Пэ. Рэ. Пэрэдупэре… А, черт.

Но что значит «ты, дэолэжэеэн их пэрэдупэ…»?