Чтение онлайн

— То есть вы хотите сказать, что если вытащить из меня мультичип, чипы памяти и воспоминаний…

— То ты превратишься в человека без прошлого! Не будешь помнить вообще ничего! Как будто у тебя и не было никакого прошлого!

— Или было, но ты чуть-чуть ударился маковкой, — усмехнулась Кэт, — и теперь у тебя амнезия. Глубокая такая. До самого рождения.

Костя схватился за голову, словно призывая собеседников замолчать:

— О-о-о, чего все так сложно-то? Остановитесь, я вконец запутался! Дайте обо всем подумать!

Пока все выглядело не слишком правдоподобно. Правительственная слежка, бионики, глушилки, чипы… Все это свалилось на голову, как типичный старый рояль, выпавший из окна! Настолько же нелепый и анекдотичный. Можно было бы даже сказать, что все услышанное — полнейший бред и Костю элементарно разыгрывают… Если бы не эта чертова рука! Которая заставляла взглянуть на происходящее под иным углом!..

— Вы сказали, я бионик?

— Да.

— И мое тело на двадцать процентов состоит из деталей?

— Не совсем так. Не думай, что у тебя по туловищу тут и там винтики раскиданы! — засмеялся Федор Ильич. — Рука! Только она механическая. Не знаю, какое это соотношение к телу, двадцать процентов, пятнадцать… навскидку ляпнул! Но вот у меня, например, при одной руке соотношение было бы процента три. Учитывая размер моего брюха!

Яковлев посмотрел на свою кисть. Сжал ее в кулак.

— Значит, только рука… левая.

— Даже не знаю, будешь ты радоваться этой информации или наоборот. Все же в твоем возрасте механическая правая рука пополезнее будет!

Кэт, отвернувшись к стене, захихикала. Что и говорить, а шутка была «шикарной».

— А куда делся разрез? И остальные следы от процедуры? — Костя решил не обращать внимания ни на подколы мужчины, ни на реакцию подруги. Слишком много всего нужно узнать. Понять. Осознать.

— Ах да, по поводу следов… Твоя биокожа на руке обладает высокой регенеративной способностью, рана довольно быстро затянулась, пока ты был в отключке…

— И давно она у меня? Рука?

— Ну как сказать, — задумался Федор Ильич и уставился в затылок Кэтьки: — Кать? Сколько уже? Дня четыре где-то?.. Приблизительно дня четыре.

— Дня четыре, значит… Так… И теперь главный вопрос — откуда она взялась? И второй самый главный — зачем кто-то мне ее поставил?

Ответить толстяк не успел — со своего места поднялась засидевшаяся и заскучавшая Кэт.

— Котик, я вижу, ты пока немного скептически относишься ко всей этой истории… — подойдя к парню и взяв его за «нормальную» руку, вкрадчиво сказала она. — И я тебя понимаю! Недоверие, отрицание, опять недоверие… В тебе сейчас играют противоречивые чувства… А еще Федор Ильич порой очень любит поговорить! — Она повысила голос, через плечо покосившись на мужчину. — Даже слишком любит! Но, Котик, согласись, лучше один раз увидеть… чем дважды обмусоливать одно и то же с Федором Ильичом! Да, Федор Ильич? Я права? Может, пора от слов переходить к чему-то более действенному? И тогда Костя перестанет сомневаться в правдивости ваших слов?

Толстяк не согласился:

— Нет, Катя, дай я сначала отвечу, зачем поставили имплантат! Можно?.. Спасибо! Видишь ли, Константин, в обыкновенную человеческую руку, «в» или «под» чип-устройство, сложно впихнуть больше определенного количества чипов. А вот в такую механику, как у тебя, их можно пихать и пихать! Практично, елки-палки! — сказав это, он встал со стула и потянулся, хрустнув косточками. — А дальше Катя права — остальное ты должен увидеть сам… Идемте, дети!

Костя с неохотой спрыгнул на холодный пол:

— Куда опять?

Федор Ильич заговорщически подмигнул.

— К воспоминаниям! — радостно сообщил он.

Яковлев был настроен менее оптимистично:

— Это, конечно, замечательно, но мне что, босиком идти?

— Не переживай, Константин, не кольцо в вулкан несешь!

— В смысле?

— В смысле тут недалеко!

Они вышли из «больничной» палаты и снова очутились в коридоре. Постоянные переходы между кабинетами изрядно утомляли, но в этот раз путь действительно оказался недолог — метрах в сорока пяти от них, возле открытой двери, прислонившись к стене, стоял балаклавщик.

«Видимо, к нему мы и направляемся», — понял парень и слегка замедлил шаг, пропуская вперед Федора Ильича. Наклонился к Кэтьке и прошептал:

— Кэт, что за чепухня здесь творится? Вот честно, как бы ты ни убеждала меня в правдоподобности ситуации, но пока все это выглядит слишком фантастично и больше похоже на один большой розыгрыш, чем на правду. Лучше сразу скажи, если решила меня разыграть…

— Я и не сомневалась, что ты сразу не поверишь, — прошептала она в ответ. — Поэтому сейчас сможешь визуально убедиться, что все услышанное — правда, и причин не верить нам нет. А еще… — И запнулась, уставившись под ноги.

— Что — «еще»?

— Ляля умер, — глядя в пол, процедила девушка. — И это не шутка.

— Что?! — опешил Костя и остановился. — К-как? Когда? Почему ты не сказала мне раньше?

— Боже, как мне все это надоело. Когда же этот день закончится? — Девушка устало прикрыла глаза. — Узнаешь, Котик. Скоро узнаешь. Потерпи. И мой тебе совет — слушай, что рассказывает Федя… Федор Ильич. Все, что он говорит — важно. Этот человек не станет просто так размениваться на слова.

Замученная Кэт и ошарашенный новостью Костя вслед за толстяком вошли в очередную комнату, не сильно отличающуюся от той, где парню вырезали чип — те же непонятные устройства по левую руку, шкаф с пузырьками, кресла-коннекторы. Разве что Жоры на привычном месте не наблюдалось… Яковлеву даже показалось, что это то же самое помещение. И, возможно, он был прав.

— Садись, Константин, — пригласил Федор Ильич, а сам занялся датчиками.

Тот взглядом проводил Кэт, которая продефилировала к шкафу с препаратами и села на стул в самом углу кабинета. «Один раз я тебе уже поверил, — читалось в глазах парня. — И чем все это кончилось? Процедурой! Хоть ты и говорила, что операционная — это так, одно название…»

Претензии остались неозвученными — Костя молча, с опаской, опустился в ближайшее кресло-коннектор, вряд ли представляя, что может ждать его дальше. Очередная операция?