Поставьте на черное
Шрифт:
– Миссис Джулии Стерн из американского посольства, – отозвался Олег. – Она там, кажется советник по туризму… Бойкая такая мадам, лет под восемьдесят. Сама, между прочим, автомобиль водит, не то что некоторые…
Упрек был несправедлив. Обычно я никогда не отказывался от вождения любой колымаги внутреннего сгорания, включая «Запорожец» и асфальтовый каток. Однако сегодня мне требовался именно водитель. Для дипломатической солидности.
– Ты извини меня, родной, – покаянно сказал я в трубку. – Я давно не сидел за рулем, глазомер уже не тот, руки дрожат. В общем, нельзя мне без шофера… И вот еще что, – добавил я уже нормальным тоном. – Скажи водителю, пусть оденется построже. Темный костюм, галстук, все по протоколу.
– Куда это ты собрался ехать? – с интересом спросил Олег. – На прием к английской королеве?
– Ты близок к истине, – важно произнес я и на этом быстро распрощался с владельцем «Дианы-сервиса».
Теперь мне надо было поспать, что я и сделал. Вещих снов при этом мне не снилось. Ровно в восемь вечера предупредительно затренькал будильник, однако я уже без того проснулся. Смокинг висел в шкафу, уже заранее подготовленный – вычищенный и поглаженный. Это был очень хороший смокинг: кобура под мышкой совершенно не была видна, как ни крутись. На всякий случай я все-таки покрутился перед зеркалом и остался доволен своим внешним видом. Прическа джентльмена, умное выражение на лице, монокль, умеренно широкие плечи. Мистер… м-м… мистер Джейкоб Стерн, американский дипломат, советник по туризму, большой любитель азартных игр… Таких в любом казино встречают с распростертыми объятиями и не задают лишних вопросов. И правильно. Там вопросы буду задавать я.
«Форд» уже стоял у подъезда и выглядел тоже неплохо, под стать будущему пассажиру. Водитель, правда, несколько переусердствовал в строгости своего костюма и стал похож на служащего похоронного бюро. Водителя звали Константином: это был личный шофер Олежки.
– Куда поедем, Яков Семенович? – поинтересовался строгий Константин, заводя мотор.
– В кино, – объявил я. – Кинотеатр «Художественный» на Арбате. Трогай, любезный, а то не дай бог опоздаем к началу сеанса.
– «Художественный»? – переспросил водитель. – Но ведь там же…
– Вот-вот, – кивнул я. – Гнездо азарта и порока. Мой карман жгут баксы, заработанные нечестным путем. Надо их поскорее потратить…
Шофер Костя моментально потерял свой торжественно-похоронный вид и фыркнул. Он вообще был очень смешлив и поэтому даже не умел рассказывать анекдоты: сам же на середине начинал хикать. Такой серьезный недостаток перекрывался, однако, многими достоинствами, в числе которых наличествовало умение ловко править автомобилем при любых погодных условиях. Это умение сегодня вечером было особенно кстати: синоптики не соврали насчет ненастья. Пока я усаживался в «Форд», дождь и ветер как-то поутихли – из уважения к моему смокингу. Но стоило нам выехать на Ленинский проспект, как силы природы за окнами тут же взяли свое.
– Паршивая погодка, – сказал я, глядя в окно. – Сейчас бы дома сидеть, у телевизора…
Костя хихикнул. Очевидно, он с трудом представлял меня спокойно сидящим у телевизора. Для него я был агентом 007 и лишь по совместительству – другом его шефа Олега Евгеньевича. Один раз я в присутствии Константина довольно аккуратно поставил на место парочку праздношатающихся гоблинов, и с тех пор водитель был твердо уверен, что частный сыск неотделим от погонь, автоматной стрельбы, постоянных драк и прочих киношных фокусов. Само собой, визит в фешенебельное казино входил в этот джентльменский набор. Мой шофер очень бы удивился, обнаружив, что знания мои о подобных столичных заведениях носят в основном теоретический характер. Если не считать, конечно, той давнишней облавы, когда я в первый и единственный раз побывал в этой самой «Вишенке».
Казино «Вишенка» выжило кинотеатр «Художественный» из родного здания за каких-то два года. Казиношники действовали по безотказному методу лисички из сказки: сперва они скромно арендовали в кинотеатре небольшое помещение, а затем стали расширять и укреплять свое влияние. Зрители приносили «Художественному» мизерный доход, зато рулетка – весьма солидные суммы. Как-то незаметно киномеханики выучились на крупье, кассиры стали вместо билетов торговать фишками и обменивать валюту, потом из главного зала исчезли кресла, и рулетка окончательно обосновалась на новом месте. Напоследок фасад был перекрашен в ярко-красные бодрые тона, в результате всем стало ясно: слово «Художественный» на фасаде смотрится более чем странно. Последним штрихом стала смена вывески, причем семь веселых букв слова «Вишенка» были очень тактично выполнены в той же графической манере, что и четырнадцать букв предыдущего названия – и потому многие москвичи долгое время просто не замечали никаких изменений. Насколько я знал, уже к осени «Вишенка» должна стать заведением «клубного» типа – с рестораном и дискотекой. Но пока здесь, помимо рулетки, был лишь скромный бар, и сюда приезжали поиграть, ни на что другое не отвлекаясь. Трое швейцаров из-за стеклянной входной двери внимательно оценивали публику; окажись у клиента несолидный рублевый вид, он едва бы прошел в зал. Я вспомнил презрительные взгляды, которые казиношная обслуга бросала на нас, муровцев: против самого МУРа обслуга, в общем, ничего плохого не имела. Мы были просто ненадежной клиентурой, с которой нечего было взять.
Теперь я намеревался учесть прошлую ошибку и явиться в «Вишенку» с иностранным блеском и шармом. Автомобиль со звездно-полосатым флажком на капоте и с дипломатическим номером должен был стать самой надежной гарантией моей солидности и хорошей покупательной способности.
Так оно и случилось. Стоило нашему «Форду» притормозить у входа, как нам навстречу выкатился один из здешних швейцаров с зонтом в руках – золотой позумент ливреи, фуражка с буквой В на околыше и улыбка в тридцать два зуба.
– Вэлкам! – пропел он, отворяя дверцу машины и сразу накрывая меня огромным куполом зонта. Шофер Костя, глядя на эти швейцарские телодвижения, проявил чудеса стойкости и не засмеялся. Я, выходя, успел только заметить, как напряглось Костино лицо. Словно у парня заболели обе челюсти сразу.
Про себя я отдал должное выдержке Константина и поскорее проследовал за обходительным швейцаром в ярко освещенную дверь игорного заведения. Внутри меня уже ждали еще два любезнейших стража входа, тоже в фуражках и позументах.
– Вэлкам! Вэлкам! – дружно рявкнули они, вытягиваясь во фрунт. Любой уважаемый посетитель сразу чувствовал себя чуть ли не полководцем, принимающим парад. Я оценил выучку и одарил обоих гренадеров купюрами по доллару, а провожатому с зонтом дал десятку. Мы, американские дипломаты, не разбрасываемся деньгами с портретами любимых президентов, но умеем ценить чужой труд.
– Хау ду ю ду! – Ко мне уже летел по лестнице услужливый господин в темно-вишневом костюме и с багровым лицом (вероятно, под цвет заведения). – Скьюз ми… – Я видел, с каким трудом даются господину заученные английские фразы.
– Здра-фствуй-те, – пришел я на помощь бедолаге, изображая чудовищный акцент. – Я… хотеть… рульетка. Андестенд?
Краснолицый тут же прекратил свои попытки объясниться со мной на языке Чарльза Диккенса и обрадованно затряс головой. Для быстроты общения я сунул и ему десятку, получив которую господин с фирменным вишневым лицом сделался моим лучшим другом, почти кровным братом.
Повторяя за мной «рульетка», «рульетка», новый друг довел меня до кассы, принял из моих пальцев пять стодолларовых банкнот, обменял американские деньги на целую охапку российских рублей и тут же на рубли купил мне входной билет и множество разноцветных фишек.