Чтение онлайн

— Годится — согласился Фидель. — На Ближнем Востоке были революции по твиттеру, у нас будет по аське.

Так впервые было произнесено слово «революция». Революция по аське. А уже через пару часов выражение «революция по аське» стало ведущим мировым трендом.

Экстренное заседание Высшего Совета было созвано глубокой ночью. На повестке стоял один вопрос — смена власти. Президент передавал свои полномочия премьер-министру, который тут же объявлял чрезвычайное положение из-за уличных беспорядков в городе и разгула преступности. Через некоторое время планировалось провести внеочередные выборы, в исходе которых не сомневался никто. И уже очень давно никто не сомневался в исходе любых выборов, благодаря особым избирательным законам и технологиям подсчета голосов.

Была, правда, одна загвоздка — премьер-министра в стране не было. Так получилось, что последний премьер-министр оказался хоть слабым и безвольным человеком, что нормально для системы политической вертикали и вечной стабильности, но в душе он был интриганом и стал играть против Самого, прикрываясь смешными лозунгами о некой «честности выборов», «прозрачности политической системы» и «борьбе с коррупцией». Более того, он зашел так далеко в своем интриганстве, что на личные деньги организовывал многотысячные демонстрации и митинги «оппозиции», что уже вообще ни в какие ворота не лезло, поскольку премьер-министр считался правой рукой Папы и его преемником, и даже несколько лет сам изображал президента, пока Папа готовился к решительной борьбе с врагами или что-то вроде того.

Папа решил проблему с премьер-министром брутально, но довольно-таки изящно. Однажды утром в зал заседаний правительства приехала скорая психиатрическая помощь, и санитары увезли премьер-министра в смирительной рубашке прямо с председательского кресла. Это событие освещалось по всем телеканалам в прайм-тайм. С тех пор каждое заседание правительства начиналось с оглашения результатов последнего освидетельствования комиссией психиатров премьер-министра, и, надо сказать, результаты с каждым разом становились все более и более оптимистичными, а больничный лист продлевался еще на один день или неделю, или месяц. Тем не менее, премьер-министра, не отягощенного манией преследования и бесконечными ночными энурезами, в стране не было, это психиатрический факт.

Следовательно, вначале надо было сменить премьер-министра, и только потом передавать ему временные полномочия президента.

Заседание началось с неофициального гимна Высшего Совета — по слухам любимой песни самого Папы. «По шпалам, по железной дороге», — хрипел баритон известного барда конца девяностых. Сенаторы-депутаты слушали эту воплощенную романтику лагерного быта стоя. Под звуки песни в зал вошел предполагаемый преемник.

— Генерал государственной безопасности Георгий Михайлович Степанцев! — торжественно представил Папу в теле Жоры спикер Совета с лицом токаря в третьем поколении, брызгая слюной.

Геринг сидел в ложе администрации президента в гордом одиночестве. С грустью он увидел облик своего названного брата, облик, только облик, потому что все манеры, жесты и походка были сугубо от Папы. Тот так же смешно отмахивал одной правой рукой, сгибая ее в локте, и так же по-утиному передергивал плечи, как это десятилетиями демонстрировал нелегитимный диктатор от демократических выборов. Это был как бы он, но это был не он. Это был мерзкий гомункулюс, голем, гаст-президент. По особому случаю ему пошили форму, по богатству кроя не уступающая как минимум форме генералиссимуса. Но этого им показалось мало, и они увешали ее килограммами орденов, медалей и значков типа значка меткого стрелка или отличника боевой и политической подготовки. И, естественно, не забыли украсить форму золотыми аксельбантами толщиной с детскую руку. На его левом рукаве было с десяток нашивок за ранения, не меньше, это точно. Козырек фуражки с золотым литьем в виде дубовых листьев опустился не на глаза даже, а практически полностью закрывал нос. Под торжественные «По шпалам» кандидат на преемника утиной походкой продефилировал к своему месту в первом ряду, с которого ближе всего было бы добраться до трибуны, чтобы произнести тронную речь, текст которой он держал в левой руке, по-цыплячьи прижимая ее к бочку.

По регламенту полагалось обсуждение в Высшем Совете, и за этим дело не встало. Первым выступал лидер фракции ортодоксальных коммунистов — Евгений Завгаров. Он справедливо указал на вопиющее социальное расслоение в обществе, достигающее астрономических уже величин, обрушился с критикой на неназванных олигархов, вскользь похвалив несколько конкретных (поговаривали, что он делает это исключительно за мзду), призвал к социальной справедливости, а в конце пятиминутной речи рекомендовал депутатам-сенаторам от своей партии голосовать за кандидатуру премьер-министра. Никто, впрочем, не ожидал ничего иного.

Следом с яркой и пламенной во всех отношениях речью на трибуну взошел лидер и бессменный глава фашистско-гуманистической партии за все хорошее против всего плохого. Его оранжевый пиджак старомодного кроя в стиле лихих нулевых производил впечатление пионерского костра на ранней зорьке, так он мелькал и вился над трибуной. Господин Ряжиновский — так его звали — обрушился с гневными филиппиками на все без исключения действия властей всех уровней. Он описал в ярких и сочных красках кровавый беспредел на улицах города:

— И вот эти непонятные чурбаны грабят квартиры, насилуют женщин, убивают стариков и детей! При полном попустительстве полиции. Я вот спрашиваю министра внутренних дел, кто ответит за бездействие полиции? Почему полиция занимается чем-угодно, кроме выполнения своих прямых обязанностей? Мы будем вас всех расстреливать! Без суда! Вот у меня, — он замешкался, вытаскивая из кармана оранжевого пиджака пистолет. — У меня для вас есть вот это, пистолет. Без суда! Бездействие полиции…

В конце речи он также поддержал кандидатуру на пост премьер-министра.

Лидеры остальных двух фракций не отличились ни яркостью, ни оригинальностью, буднично пробормотав, что они со всем в общем-то согласны, если не считать уровня зарплат сенаторов-депутатов, которые было бы неплохо повысить в самое ближайшее время в три раза. Спикер клятвенно пообещал подумать над этим вопросом вместе с новым премьер-министром.

Спикер собрался уже ставить вопрос о премьер-министре на голосование, когда слово попросил Геринг. «Токарь» удивленно на него посмотрел, но возражать не стал. Не торопясь Геринг спустился в зал и прошел к трибуне. Сенаторы сидели со скучающе безразличными лицами, им явно хотелось побыстрее покончить с формальностями и отправиться по своим еженощным заботам и хлопотам — в ночные клубы, элитные бордели и помпезные рестораны. Среди них резко выделялась фигура Папы в нелепом своем мундирчике: он сидел, как школьник перед вызовом к директору, сложив руки на колени, опустив голову и согнув спину. Геринг удивился, насколько изменился его брат, то есть, сам облик его бывшего тела, хотя времени прошло с трансплантации всего ничего.

— Господа, — начал он. — Прежде, чем вы приступите к голосованию по кандидатуре премьер-министра, я посоветовал бы вам как-нибудь на досуге полистать брошюрку под названием «Конституция». Там прямым текстом сказано, что кандидатуру премьер-министра вносит президент. И президент внесет свою кандидатуру, но не сегодня. И, кстати, не вы ее будете рассматривать, поскольку, опять же по Конституции, президент имеет право роспуска Высшего Совета, и он воспользовался этим правом и своим указом распускает Высший Совет и назначает внеочередные выборы.