Чтение онлайн

"Дело", — подумал он. — "Дело прежде всего. Эти дела"… И внезапно понял, что понятия не имеет ни о каком деле. Что за дело? В чем, в чем оно состоит? Он не знал. Это было странно.

"А все алкоголь", — сокрушился он. — "Надо уже завязывать с выпивкой".

Выпивка, бляди, жажда власти. Что за власть? Власть блядей и выпивки. "Еще эта сучка Марина!" Он сделал еще один глоток и по дрожанию своих пальцев осознал, что понятие не имеет ни о какой Марине. Он чувствовал легкий аромат ее духов и запах ее ...изды, но не знал, ни кто она, ни куда она делась, ни где ее искать.

Он прошел в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Включил воду и стал чистить зубы. Вдруг он почувствовал на языке что-то лишнее. Он вытащил этот посторонний предмет и сполоснул его.

Оказалось, в его руке был зуб. Он поднял глаза и взглянул в зеркало. И увидел там ссохшегося старика. И тогда он завопил, но тот старик смог выдать из себя только хриплый писк.

Телефон старинной конструкции зазвонил, когда Папа собирался уже идти спать. Он прошаркал к нему и снял трубку. Паровозики, которые он забыл выключить, сновали у него под ногами и мешали сосредоточиться на предстоящем разговоре.

— Алло, — сказал он в трубку.

— В чем там у вас дело? — голос был недовольным.

— Мы нашли ее, — сказал он, стараясь придать голосу бодрость, которой он вовсе не ощущал. Напротив, он чувствовал себя старым и уставшим.

— Кого?

_ Офелию.

— Кто такая Офелия? — голос превратился в издевательский шепот.

Папа понял, что не знает ответа на этот вопрос.

ФИДЕЛЬ:

Сергей Сергеич, "Че", как он звался в Сети, пропустил нас с Утенком вовнутрь, а потом привел в действие сложный механизм дверного замка. Замок явно имел гидравлический привод, судя по резиновым шлангам. Толстые штыри из закаленной стали вошли в отверстия в стене. Ничего не скажешь, надежно.

Хозяин квартиры предложил нам вместо стульев какие-то ящики, явно использовавшиеся раньше в качестве тары для неких высокотехнологичных агрегатов. Ящики были изрисованы трафаретами на куче языков.

Оглядевшись, я понял, что стойки с непонятной аппаратурой скорее всего были забиты этими самыми агрегатами. Они гудели, мигали диодами и были соединены между собой кабелями, толщиной с девичью руку.

— Откуда вы знаете про таксеров? — спросил я его.

— А в новостях передавали, — живо откликнулся он. — Вот, смотрите.

Он включил плазму. И действительно, в новостях крутили сюжет о перестрелках на улицах. Потом показали пару десятков подожженных в разных концах города броне-тачек с шашечками. Диктор нес какую-то чушь о возобновлении войны за сферы влияния среди таксерских кланов.

Это было довольно странно, учитывая, что вся эта заварушка началась минут двадцать назад. Когда они успели снять и смонтировать сюжет, длившийся минут 15?

— Я вижу, вы немного удивлены? — мягко поинтересовался хозяин.

— Ну, да.

— Вы удивитесь еще больше, если я скажу вам, что этот выпуск новостей крутят с самого утра…

— Этого не может быть.

— И тем не менее, это так.

Он достал откуда-то бутылку "Столичной" и разлил по каким-то непонятного происхождения сосудам:

— Не спрашиваю, будете ли… Ответ известен заранее!

— Это да… Но как они могут передавать новости, которые еще не произошли?

— Вы задаете одновременно два разных вопроса, — ответил он, ненадолго задумавшись. — Когда именно происходят события? И когда они становятся известны? Если додумать мысль до конца, то получается, что реальные события должны быть реальными, независимо от нашей осведомленности о них. Тогда вопрос стоит так — как они утром узнали о том, что лично вам стало известно только недавно, не правда ли?

— Типа того.

— Я спрошу вас вот о чем… Но вначале давайте выпьем!

Мы чокнулись и выпили.

— Вы не ощущаете, что мы все живем с каким-то неправильным временем?

На секунду мне показалось, что со мной говорит шизофреник. Я уже разглядел нездоровый блеск у него в глазах. Да, практически несомненно — он шизик!

— Не торопитесь с ответом, — снова мягким тоном как бы предупредил он мои выводы о себе. Я знаю, кто такая Офелия.

— Все знают, кто такая Офелия, — ответил я. — Все, кроме меня. И вот еще Утенок не в курсе!

— Вы довольно близки к истине, сами того не подозревая. Вы ведь действительно нихрена не знаете!

Выражение "нихрена" в его исполнении прозвучало не просто нарочито — это было бы понятно и объяснимо, — нет, он нарочито подчеркнул нарочитость этого выражения в своем исполнении.

— Не верите мне? Тогда ответьте на несколько простых вопросов.

Я не понимал, к чему он клонит, и снова мысль о шизофрении дала о себе знать.

— Спрашивайте, — сказал я.

— Вы ведь сегодня ездили домой, чтобы проведать дочек, не правда ли?

Я внутренне напрягся: "Откуда он знает об этом?"

— Да, — ответил я, решив не скрывать правду, если в этом все равно не много смысла.

— И как, проведали?

— Да, все нормально.

— Точно все нормально?

— Естественно.

— Что они делали конкретно, когда вы пришли?

— Ну, старшая… Старшая ничего не делала, а младшая училась.

— А как их зовут?

— Кого, дочек?

— Да, их как зовут.

У меня как-то странно разболелась голова.

— Их зовут… Старшую зовут…