Чтение онлайн

— Да, сэр Гарри может на это пойти. Кстати, как себя чувствует президент?

— Немного оживился, — ответил Оделл. — Стал пожизнерадостнее. Час назад я сообщил ему, что Куинн вновь получил доказательство того, что Саймон жив и, скорее всего, невредим, — уже в шестой раз Куинн заставляет похитителей доказывать это. Как там с алмазами, Мертон?

— К вечеру будут, — ответил Станнард.

— Скажи там, чтобы нашу быстрокрылую птичку держали наготове, — распорядился Оделл. Станнард кивнул и сделал отметку в блокноте.

К середине дня Энди Ланг добился наконец встречи с главным бухгалтером банка. Это был его соотечественник, который три предыдущих дня отсутствовал, объезжая европейские филиалы.

Сначала спокойно, потом со все возрастающей тревогой слушал он то, что рассказывал ему молодой клерк из Джидды, и опытным взглядом просматривал лежащие у него на столе распечатки. Наконец он откинулся на спинку кресла, надул щеки и с шумом выдохнул.

— Боже милостивый, это очень серьезные обвинения. И, похоже, обоснованные. Где вы остановились в Лондоне?

— У меня сохранилась квартира в Челси, — ответил Ланг. Я уже там побывал. К счастью, мои съемщики выехали две недели назад.

Бухгалтер записал адрес и номер телефона.

— Я посоветуюсь со здешним управляющим и, возможно, с президентом банка в Нью-Йорке. А потом уж будем разбираться со Стивом Пайлом. Несколько дней не отходите надолго от телефона.

Ни один из них еще не знал, что в утренней почте из Эр-Рияда есть письмо, написанное Стивом Пайлом в Лондон начальнику отдела зарубежных банковских операций.

Британская пресса сдержала свое слово, однако радио «Люксембург», находящееся в Париже, не преминуло рассказать французским слушателям о замечательном скандале, случившемся у их англосаксонских соседей.

Позже так и не удалось установить, откуда поступили эти сведения, за исключением того, что это был анонимный звонок. Однако на корреспондентском пункте радиостанции в Лондоне проверили и подтвердили, что бедфордская полиция молчит как проклятая, а следовательно, история вполне могла иметь место. Других выдающихся событий в этот день не произошло, и радиостанция сообщила о скандале в четырехчасовых новостях.

Вряд ли кто-нибудь в Англии слушал эту передачу, кроме корсиканца. Удивленно присвистнув, он отправился разыскивать Зика. Англичанин внимательно его выслушал, задал по-французски несколько уточняющих вопросов, после чего побледнел от гнева.

Куинн обо всем уже знал, и это был подарок судьбы, потому что он успел подготовиться на случай, если Зик позвонит. Сразу после семи вечера тот и позвонил, причем был в неистовой ярости.

— Лживая тварь! Ты ж обещал, что ни полиция, ни кто другой не станут выкидывать никаких ковбойских штучек! Наплел мне всякого…

Куинн принялся горячо уверять, что не может взять в толк, о чем идет речь, — было бы подозрительно, если бы он сразу понял причину ярости Зика. Тремя злыми фразами тот ввел его в курс дела.

— Так ведь это не имеет к тебе никакого отношения, — завопил в трубку Куинн. Пожиратели лягушек, как обычно, все перепутали. Это напортачили ребята из отдела по борьбе с наркотиками. Ты же знаешь, там у них сплошные Рембо вот они и устроили заваруху. Не тебя они искали, а кокаин. Час назад тут забегал ко мне один из Скотленд-Ярда и трепался об этом. Ради Бога, Зик, ты ведь знаешь, что такое массовая информация. Если им верить, то Саймона уже видели в восьмистах различных местах, а тебя раз пятьдесят уже поймали.

Все это звучало вполне правдоподобно. Куинн рассчитывал на то, что Зик уже три недели читал массу всякого вранья и глупостей в бульварных газетенках и успел проникнуться здоровым презрением к прессе. Тот, стоя в телефонной будке на автовокзале в Линслейде, понемногу успокаивался. Однако время разговора подходило к концу.

— Надеюсь, ты говоришь правду, Куинн. Надеюсь, — ответил он, и телефон умолк.

К концу разговора Самми Сомервилл и Данкан Маккрей буквально побелели от страха.

— Где же эти чертовы алмазы? — пробормотала Самми.

Но худшее было еще впереди. Как во многих других странах, в Великобритании есть несколько утренних радиопрограмм, состоящих из смеси болтовни какой-нибудь приглашенной в радиостудию знаменитости, популярной музыки, кратких новостей и всяческих пустяков, сообщенных корреспондентами. Новости, которые представляют собой последние сообщения, полученные по телетайпу и спешно переписанные каким-нибудь молодым помощником редактора, подсовываются под нос диск-жокею. Темп эт их программ таков, что тщательная проверка информации, какую практикуют редакторы серьезных передач, тут просто отсутствует.

Когда в трубке телефона, стоящего на столе редактора новостей радиопрограммы «Доброе утро», зазвучал голос с американским акцентом, то, как удрученно признала впоследствии ответившая на звонок практикантка, ей и в голову не пришло усомниться в том, что с ней говорит пресс-атташе посольства Соединенных Штатов, который желает сообщить последнюю информацию. Через семьдесят секунд диск-жокей взволнованным голосом прочитал «только что поступившее сообщение».

Найджел Крамер передачу не слушал, зато ее слушала его почти взрослая дочь.

— Папа, — крикнула она из кухни, — вы поймаете их сегодня?

— Кого поймаем? — осведомился отец, натягивая в прихожей пальто. На улице его уже ждала служебная машина.

— Ну этих, похитителей.

— Сомневаюсь. А почему ты спрашиваешь?

— А только что сказали по радио.

Крамер почувствовал себя так, словно кто-то ударил его в низ живота. Он вернулся в кухню. Дочь намазывала маслом ломтик жареного хлеба.

— Что именно сказали по радио? — с трудом выдавил он.