Чтение онлайн

Лошади достигли брода, копыта их взбивали пену и поднимали в воздух сверкающие фонтаны брызг. Но бежать было уже поздно. Жаждущие крови псы прыгали в воду, скаля клыки и рыча.

Рыцари опустили копья, так что первые животные налетели на железные острия. Затрещало дерево – это ломались пики. Вода вспенилась красным, приняв в себя собачью кровь, умирающие животные забились в предсмертной агонии. Взлетели мечи, и еще несколько псов, взвыв, погибли. Лошади ржали и вставали на дыбы, спасаясь от окруживших их зверей, пытающихся цапнуть их за бока.

Один укушенный конь сбросил всадника. Рыцарь рухнул в реку, и на него мгновенно накинулись трое рычащих зверей. Так, в плеске, воплях, вое и замешательстве, рыцари кружили посреди реки, сражаясь с обезумевшими от запаха крови псами.

Каспар развернул коня, спеша на помощь упавшему, нещадно рубя мечом взвизгивающих от боли собак. Полоснув одного из псов по спине, он откинулся назад, увертываясь от другого, прыгнувшего на него.

Клыки твари щелкнули в дюйме от бедра посла, когти пробороздили кровавые полосы на боку Магнуса. Мерин встал на дыбы и забил подкованными железом копытами, расколов череп пса, Каспар пытался удержаться в седле, когда лишившийся лошади рыцарь поднялся из воды, – левая рука его беспомощно висела, из глубокой раны на плече текла кровь.

Рыцарь кивнул, благодаря за подмогу, и вдруг снова упал – стрела с черным оперением торчала из его нагрудника, стрела толщиной с большой палец Каспара. Теперь стрелы сыпались градом. Всадники, спустившиеся за собаками к броду, скакали к месту схватки, стреляя на ходу из мощных изогнутых луков. Каспар увидел, как прыгнувшую собаку сбила в воздухе стрела, предназначенная рыцарю, и пригнулся еще ниже к конской шее. Стрелы свистели и звенели о выкованные гномами доспехи и щиты солдат. Болезненные стоны говорили о том, что не все снаряды были отражены таким образом, – некоторые нашли приют в человеческих телах.

Курт Бремен вонзил меч в загривок последнего пса и развернул коня, встречая несущихся всадников. Повинующиеся воинской дисциплине, оставшиеся рыцари собрались вокруг своего командира. Штандарт храмовников Сигмара вился высоко над их головами.

Забрызганный кровью Каспар, тяжело дыша, подъехал к Бремену.

– В атаку! – рявкнул предводитель Рыцарей Пантеры. – За Сигмара и Империю!

Боевой клич командира эхом отозвался в душах воинов, и рыцари поскакали навстречу конникам Кургана. Каспара захлестнула волна отчаянного героизма бойцов Бремена. Стрелы продолжали стучать о щиты и латы, но их стало меньше – варвары сменили луки на длинные цепы с усеянными шипами железными шарами, которые нападающие раскручивали над головами. Однако, выводя коня из реки, посол понял, что курганцы совершили ошибку.

Уверенные, что псы и стрелы подавят врага, конники Кургана слишком уж приблизились к неприятелю и не были готовы к стремительности броска рыцарей.

Они попытались собраться, но в противостоянии тяжелых рыцарей и конных лучников в легких доспехах исход мог быть только один. Рыцари Пантеры врезались в курганцев, точно молот, их копья и мечи выбивали свирепых северян из седел в мгновение ока. Жарок и жесток ближний бой.

Сталь звенела о железо, люди кричали от боли. Каспар видел, как один вопящий курганец взмыл над своей лошадью на конце рыцарского копья, заливая древко алой кровью. Падали кони, люди, вылетевшие из седел, в круговерти рукопашной погибали под копытами.

Каспар выстрелил из пистолета в лицо орущего северянина, и пуля, срикошетив о шлем варвара, проделала дыру в его черепе. Сунув дымящееся оружие за пояс, посол выхватил второй пистолет – на него уже несся, размахивая цепом, еще один татуированный воин. Выстрел Каспара разнес ему плечо, но тот продолжал наступать, ревя что-то на своем грубом северном языке.

Каспар подъехал к нему и вогнал меч в грудь курганца, выдернув клинок прежде, чем тот застрял в доспехах мертвеца. Посол задыхался от усталости, несмотря на кипящую энергию, пульсирующую в его венах.

Но рыцарям не дали закрепить преимущество – курганцы развернули своих коней и ловко вышли из боя, ускакав прочь. При виде спин врага Каспара охватил восторг, и он ликующе закричал что-то, сам не зная что.

Он хотел пришпорить коня и продолжить погоню, но услышал прорезавший воздух сигнал трубы, приказывающий имперской кавалерии прекратить преследование. С грохочущим в груди сердцем он натянул поводья и отвернулся от убегающих курганцев.

И увидел, что эта их маленькая победа была частью плана неприятеля.

На юге вдоль реки выстроилось больше тридцати всадников – вторая группа курганских конников. Пока Рыцари Пантеры разбирались с псами и первым отрядом, второй отряд отрезал им путь к отступлению и теперь приближался к ним. Вместо легких доспехов этих массивных воинов защищали броня из темных железных пластин, рогатые шлемы и деревянные, окованные бронзой щиты. Вооруженные длинными и широкими палашами и двухпоставными секирами, они представляли собой грозных и смертельно опасных противников.

Кони курганцев медленно шагали навстречу рыцарям, всадники восседали на них с заносчивым и высокомерным видом, хотя Каспар знал, что три десятка воинов Хаоса могут себе это позволить.

Рыцари Пантеры, напряженные, но не напуганные, собрались вокруг Бремена. Лошадь их павшего товарища скакала рядом с остальными – с его потерей бойцов осталось двенадцать. А двенадцать лучших и храбрейших Рыцарей Пантеры – это сила, с которой не так-то легко справиться. Уверенность и смелость были неотъемлемым свойством имперских воинов, и Каспар ощущал мрачную гордость – если он погибнет в этой унылой долине, то, по крайней мере, погибнет в самой лучшей компании, какую только можно себе представить.

– Есть только один путь, Курт, – сказал Каспар, торопливо перезаряжая пистолеты.

– Да, – кивнул Бремен, поднимая забрало и протягивая Каспару руку. – Прямо сквозь них, с отвагой и сталью.

– С отвагой и сталью, – согласился Каспар, пожимая руку рыцаря.

– Посол! – раздался голос позади Каспара.

Он повернулся и увидел Кажетана, выставившего перед собой связанные руки.

– Развяжи меня, – попросил он. – Я могу вам помочь.

– Что?! – фыркнул Бремен. – Ты действительно сумасшедший, если думаешь, что мы освободим тебя, Кажетан.