Чтение онлайн

Мари в углу все возится с пострадавшей. Слыша родную речь, та медленно приходит в себя. Хоть и обрывочно, начинает отвечать по-китайски. До ужаса тихим голосом. Наклонившись над нею, Мари внимательно прислушивается и кивает. Да изредка подбадривает какими-нибудь словами.

Каору легонько хлопает Мари по спине.

– Слушай, ты извини, но этот номер нужно сдавать новым клиентам. А девчонку мы сейчас отведем вниз, в подсобку. Пойдешь с нами?

– Да, но… Она же совсем раздета. Говорит, что все ее веши тот мужчина забрал с собой. Вообще все – от босоножек до трусов.

Каору качает головой:

– Это чтобы в полицию не сразу доложили. Совсем гнилой оказался, подонок…

Она открывает шкаф, достает легкий банный халатик и передает Мари.

– Для начала пускай наденет вот это.

Немного оклемавшись, девушка с трудом поднимается, разматывает полотенце, остается совсем нагишом – и, покачиваясь из стороны в сторону, закутывается в халатик. Мари, вдруг смутившись, отводит глаза. Миниатюрное, очень красивое тело. Высокая, упругая грудь. Гладкая кожа. Легкая тень волос на лобке. С Мари китаянка примерно одного возраста. В ней еще осталась угловатость маленькой девочки. На ногах еле стоит. Каору обнимает ее за плечи, выводит из номера и увозит вниз на служебном лифте. Мари берет сумку и спускается следом. Кашка с Букашкой продолжают уборку.

Все трое заходят в подсобку отеля. Вдоль стены громоздятся картонные ящики. Железный письменный стол, простенькие диван и кофейный столик. На столе – плоский монитор и клавиатура компьютера. На стене – календарь с портретом какой-то поп-звезды и табло электронных часов. Переносной телевизор, мини-холодильник, на холодильнике – микроволновка. Троим в подсобке тесновато. Каору усаживает проститутку на диван. Зябко дрожа, та запахивает халатик до самого горла.

Подвинув к дивану торшер, Каору изучает раны на девчонкиной физиономии. Приносит аптечку, достает вату, спирт и аккуратно стирает запекшуюся кровь. Заклеивает раны пластырем. Гладит пальцем по переносице, проверяя, не сломан ли нос. Оттягивает веки, осматривает глазные сосуды. Ощупывает затылок – нет ли шишек. Похоже, давно уже наловчилась выполнять подобные процедуры. Наконец она достает из холодильника пластиковый пакет с какими-то замороженными овощами, обматывает его полотенцем и вручает китаянке.

– На вот. Прижми под глазами и держи, поняла?

Вспомнив, что девчонка не говорит по-японски, Каору показывает ей руками, куда прижать лед. Та кивает и делает как велено.

– Кровищи много, да все больше из носа, – говорит Каору. – Серьезных ран, слава богу, нет. Череп целый, нос вроде тоже не сломан. Губа и висок разбиты – но не так страшно, чтоб зашивать. Фингалы под глазами останутся еще на пару недель. Только почернеют. Так что посидит без работы какое-то время…

Мари кивает.

– Мочалил он ее сильно, да неумело, – продолжает Каору. – Наотмашь, куда попало – небось, все руки поотбивал. Даже стены проломил кое-где. Полный отморозок. Вообще не соображает, что творит…

Входит рыжая Кашка, достает что-то из картонного ящика у стены. Новые халаты для номера 404.

– Она говорит, мужчина забрал у нее все, – говорит Мари. – Сумку, деньги, мобильник…

– Значит, это был просто грабеж? – уточняет Кашка из угла.

– Нет. Не в этом смысле. Просто, э-э… У нее неожиданно месячные начались. Преждевременные. Это его и взбесило.

– А что поделаешь? – ворчит Кашка. – Тут уж если начнется, так всегда неожиданно.

Каору цокает языком:

– Ладно, хорош языком болтать! Готовь 404-й, да поживее.

– Слушаюсь… Извините, – буркает Кашка и уходит.

– В общем, все ясно, – резюмирует Каору. – Собрался мужик девку трахнуть, а из нее кровища потекла. Психанул он, избил девчонку до полусмерти, забрал все ее деньги с вещами и смылся. Клиника.

Мари кивает:

– Еще она просила прощения за испачканное белье…

– Ой, да это как раз ерунда! Мы привыкли. Не знаю почему, но у целой кучи девок месячные начинаются именно в «лав-отелях». Постоянно звонят из номеров: дайте тампонов, дайте прокладок. Так и хочется заорать: «Вам тут что, гинекология?!»… Ну да ладно. В общем, эту красавицу нужно во что-то одеть. Куда она такая пойдет?

Порывшись в шкафу, Каору достает пластиковый пакет с нижним бельем. Из тех, какими набивают автоматы с предметами первой необходимости.

– Дешевка одноразовая, даже не постирать… Ну, на первое время сгодится. С голой задницей ты и до завтра в себя не придешь.

Порывшись еще, она извлекает из ящика зеленый спортивный костюм и вручает китаянке.

– Остались от девчонки, что раньше у нас работала. Стираные, все в порядке. Можешь не возвращать. А из обуви – только шлепанцы резиновые. Ну да все лучше, чем босиком…

Мари объясняет все это проститутке. Каору открывает шкафчик на стене, вынимает оттуда несколько пакетов с прокладками.

– На вот, держи. Переоденешься вон там, в туалете. Она показывает на дверь в углу. Китаянка говорит по-японски «спасибо». И, прижимая вещи к груди, отправляется в туалет.

Каору садится за стол, медленно разминает шею, глубоко вздыхает:

– На такой работенке, как наша, чего только не случается…

– Еще она говорит, что в Японии уже два месяца, – добавляет Мари.

– Ну все равно ведь нелегалка?

– Об этом я не спрашивала… Судя по акценту, откуда-то с севера.

– Это где раньше Манчжурия была?

– Наверное.

– Хм… – Каору задумывается. – Самое главное: придет ли кто-нибудь ее забрать?

– Похоже, кто-то за ней присматривает.

– Китайский клан, кто ж еще, – кивает Каору. – В этом районе все проститутки под их контролем. Перебрасывают девчонок пароходами из Китая. Нелегально, в трюмах. А плату за провоз телом отрабатывать заставляют. Принимают заявки по телефону – и развозят по клиентам, как пиццу, на мотоциклах… К нам в «Альфавиль» так и шастают.

– Клан? Это вроде нашей якудзы?

Каору качает головой:

– Ну уж нет. Я в свое время реслингом занималась. Даже по стране ездила… Из якудзы пять-шесть ребят неплохо знаю. Наши якудза в сравнении с китайской – просто дети. С этими никогда не знаешь, откуда что прилетит… А нашей красавице, кроме как обратно к ним, и возвращаться больше некуда. Особенно теперь.