Чтение онлайн

Когда Пол постучал, Эрин сидела и смотрела в окно.

– Что? – раздался ее голос, полный неприязни. – Он еще здесь?

Пол открыл дверь и заглянул в комнату:

– Эрин, я хотел бы кое-что сказать тебе. Как отец.

– Ты мне не отец. – Она подняла фотографию, запечатлевшую Пола с трехлетней дочерью на плечах: он улыбается, а девочка смотрит в камеру, высунув язык. – Вот мой отец, только он умер. – Эрин швырнула снимок на кровать, картинкой вниз.

– Эрин, – снова начал он, – через несколько минут я уезжаю. И только хотел сказать, что знаю, кем был и что с вами сделал. Но будущее, я надеюсь, окажется не таким, как прошлое.

– И я надеюсь. Больше я не собираюсь убивать время на воспоминания о тебе. Я много дней и ночей потеряла, думая о... переживая из-за того, что... не важно. Почему бы тебе отсюда не убраться? Ты нам не нужен.

Пол попытался поймать ее взгляд и понять, говорит ли Эрин обдуманно или просто дала волю обиде. И обнаружил, что не может прочесть в ее глазах ничего. Глаза постороннего человека. Он словно попал в некий обманчиво знакомый мир и, приглядевшись, понял, что он здесь чужак. Незваный гость. «А почему бы и нет? Эти люди не знают меня. И почему, собственно, должно быть иначе?»

– Убирайся, – потребовала дочь.

– Эрин, – сказала Лаура из коридора, – собери кое-какие вещи.

– Я не собираюсь никуда с ним ехать.

– Мы перебираемся на «Тень». А твой о... а Пол уезжает... – она посмотрела на бывшего мужа, ожидая подсказки, но тот молчал, – совсем в другое место.

Эрин скрестила руки на груди и отвернулась.

– Послушай, Эрин, – Пол запнулся, – я... надеялся, что ты... Я не умею толком выражать свои мысли, но...

– А вот Реб утверждает обратное. Он говорит, что ты прекрасно выражаешь свои мысли. И если хочешь сказать мне что-то еще, пользуйся почтой. Раз в год. Да, вот еще что, мистер Мастерсон, я больше не играю ни с куклами, ни с плюшевыми мишками. Имейте это, пожалуйста, в виду.

Она стояла спиной к отцу, излучая неприязнь.

Он вышел из комнаты и отвернулся. Лаура закрыла дверь.

– Ну, – спросила она, – хочешь послушать Реба?

Мальчик сидел на своей кровати – руки на коленях, лицо хмурое. Как будто ждал, что его сейчас накажут. Пол вошел в комнату сына, Лаура осталась стоять у входа, придерживая дверь.

– Привет, Реб, – сказал он. – Можно поговорить с тобой?

– Привет, папа. – Реб улыбнулся. – Не стоило мне тогда звонить тебе. Прости. Я нехорошо поступил.

Пол подошел, сел на кровать рядом с сыном и покосился на Лауру. Она сказала: «Я буду в студии», – и закрыла дверь.

– Ты все сделал правильно, Реб. – Он положил руку мальчику на плечо. – Это я должен просить прощения за то, что сорвался на тебя. Я действительно отвратительно себя вел.

– А почему ты сорвался? У тебя что-нибудь болело? Это из-за ран? – Реб посмотрел отцу в лицо, поднял руку и коснулся шрама так осторожно, будто боялся, что от прикосновения рана откроется. – Выглядит не так уж страшно.

– Не совсем так. Я накричал на тебя, потому что чувствовал себя виноватым, что оставил вас. Скрывался от тебя... Ну и по другим причинам... мне трудно тебе объяснить.

– Ты чувствовал себя виноватым все время? С каких пор?

– С тех пор как пришел в себя после ранения.

– Мама говорила – тебе было очень больно. Ты чуть не умер.

– Да, больно. Но внутри у меня болело еще сильнее.

– Я не знаю, на что это похоже. Все вместе я имею в виду. Хотя я понимаю, как бывает плохо, когда виноват. И когда больно – тоже.

– Реб, мне очень трудно говорить людям что-то личное, понимаешь? Всегда было трудно. Хочу найти правильные слова и не могу решить, правильные ли они. Не умею я облекать свои чувства в слова. Иногда даже знаю, что нужно сказать, да ничего не получается. Словно у меня стена внутри, и я не могу заставить себя одолеть ее.

– Я понимаю. У меня так же с Рейдом. Он вообще-то неплохой, только к детям не привык. По-моему, мы действуем ему на нервы. Хотя мои секреты он никогда не выдает.

– Я хочу сказать тебе кое-что, но строго между нами, ладно?

– Секрет?

– Ну, можно и так сказать. Да, конечно, секрет. Реб, я люблю тебя и Эрин больше всего на свете, а то, что мы живем раздельно, плохо знаем друг друга и не видимся, ничего не значит. Знаешь, я о вас каждый день думаю.

Только память о вас, о прошлом... позволила мне выдержать. Вы не один раз спасли мне жизнь.

«Твой отец знает, каковы на вкус ружейное масло и сталь пистолетного дула».

– Мы очень тосковали по тебе.

– Больше этому не бывать. Я обещаю стать хорошим отцом. Тебе... и Эрин тоже, когда она перестанет на меня злиться.

– Скажи, а если тот человек убьет меня, это будет больно?

– Ты что, Реб? Не бойся его. У тебя есть защитники.

– Да нет, я не боюсь, что он меня убьет. Я ведь мужчина, а мужчинам часто приходится погибать. Но как же Эрин с мамой? Правда, только трус убивает женщин?

Пол положил руку на плечо сына.

– Только самый подлый из трусов поднимет руку на женщину. Реб, я хочу дать тебе слово. Полновесную, большую как небо ковбойскую клятву, как любит говаривать мой дядя Аарон. Клянусь всеми звездами, что ни единая тварь, ползающая под ними, и волоска не тронет на твоей голове.

– Ты не позволишь?

– Конечно, ковбой. На то она и клятва. Теперь с тобой ничего не случится. Я просто не допущу этого, и все тут.

– Ты никогда не будешь обманывать меня? Обещаешь?

– Обещаю. – Пол положил руку на сердце. – Я никогда больше не солгу тебе – ни словом, ни делом.

Реб бросился ему на шею. Пол обнял сына и второй раз за день едва не зарыдал в голос. Он чувствовал себя опустошенным и в то же время переполненным самыми противоречивыми чувствами. Радость и боль; страх и любовь. Он забыл, насколько безоглядна и всепоглощающа любовь к собственным детям. Но в это мгновение он вспомнил все, о чем не позволял себе думать долгие годы. Теперь Пол точно знал, от чего отказался шесть лет назад.