Шрифт:
Часть первая
Глава 1
О непростых путях к мечте
Ивариенна Беллентайн прекрасно помнила тот день, когда после долгих размышлений о своей дальнейшей судьбе пришла к выводу, что ей просто жизненно необходимо выйти замуж за принца. И это случилось вовсе не на каком-то светском рауте, где наследник престола сумел покорить нежное девичье сердце, и тем более ее сердце не было разбито его пренебрежением. Все произошло задолго до того, как Ивари прибыла в столицу Марены, да и вообще назвалась Ивариенной.
Было трудно остаться равнодушной к этому прекрасному юноше со светлыми волосами и правильными чертами лица. Но она влюбилась еще тогда, на свадьбе, где в блеске вечного огня храма Триединой выходила замуж сестра короля.
Тогда у Ивари были другое имя, строгая нянюшка и менее шикарные платья.
Они были совсем детьми, и принц улыбался. Она больше не смотрела на роскошное платье невесты, усыпанное мерцающими рубинами, точно пышные юбки объяло пламенем. Был только он – Антуан, который взял ее за руку и прошептал еле слышно: «Я вырасту и стану королем, а ты будешь моей невестой…»
А потом они расстались. Через год перед ее родителями были закрыты двери во дворец, и они вернулись в родовое поместье Фриманов.
Еще через год ее на целое лето отправили за границу – в холодную Вальдштению – к старому другу отца, который следующие десять лет безуспешно пытался заменить Ивари родителей.
Она не видела ужасов разорения родного гнезда. В памяти осталось лишь бледное лицо господина Беллентайна, сжимающего в дрожащих сухих руках черный конверт.
– Их предали, их больше нет, – еле слышно сказал он. – Ты осталась совсем одна, ты осталась последней…
Позже из воспоминаний и вовсе исчезли подробности того дня. Ивари помнила лишь темную комнату с зашторенными окнами. Темный потолок, темную кровать и темные шепчущиеся тени вокруг. И в этой кромешной тьме был лишь один светлый образ – принц. Тогда она была уверена, что стоит лишь оказаться с ним рядом, и время пойдет вспять. Все будет как прежде. Как в те годы, когда она была так счастлива, гуляя с ним по парку королевского дворца.
Шли годы, и Ивари понимала, насколько глупыми были ее детские чаяния, но образ принца никуда не исчез.
В памяти всплывал его облик в лучах закатного солнца, рассеянный взгляд серых глаз с желтыми искорками, отблески света в волосах и белоснежная лошадка, на которой юный Антуан восседал с такой горделивой осанкой. Он станет королем, а она – его невестой.
Если червячок сомнения и начинал тревожить юную душу, Ивари тут же находила и практическую выгоду: выйти замуж за принца – это умно и почетно. В будущем она станет королевой, и родители, наблюдающие за ней из небесных чертогов, будут гордиться ею. Фриманы всегда заботились о фамильной чести. Их род по знатности не уступал королевскому, а по древности еще и превосходил. Родители оценили бы ее преданность семейным идеалам.
Только вот семьи больше нет.
На трон взошел немолодой Борегар – отец Антуана. Старый король, казнивший всю ее семью, свергнут, но загадочные предатели остались в тени, заставляя ее проживать чужую жизнь.
Дочь завершит дело отца, и даже больше. Ивари войдет в королевскую семью.
И сегодня, наконец, едет к будущему мужу, чтобы покорить его сердце с первого взгляда.
Она не зря претерпела столько страданий, ее заветная мечта обязана воплотиться в жизнь. До сих пор Ивари с ужасом вспоминала, как ей изменили внешность практически сразу после побега. Теперь ничто в ней не напоминало бесследно пропавшую малолетнюю дочь изменников.
Возможно, если бы не это, сейчас перед зеркалом предстали бы совершенно другое лицо и совершенно другая порода. Как наяву Ивари видела гордый профиль отца, его строгий взгляд. Но улыбка полностью преображала сурового мужчину. Вряд ли она хоть немного похожа на него. Ивари уже и не помнила, какой была когда-то, в памяти осталась лишь боль, сопровождавшая изменения внешности на протяжении многих месяцев.
Единственное, что сохранила память, – цвет волос родителей. Такой же, как и когда-то ее собственный – черный, с фиолетовым отливом, что указывало на какие-то семейные магические способности, о которых Ивари уже никогда не узнает. В волосах матери терялись светло-фиолетовые прядки, словно они выгорели на солнце до цвета сирени, а отец носил воинскую косу, в которой сплелась облачная ночь. Такой необычайный цвет волос был у всех Фриманов, вероятно, из-за многочисленных межродственных браков. Какой же оттенок был у нее – Ивари не могла вспомнить, сколько ни пыталась.
– Кровь последних артего не должна раствориться, – печально повторяла мама, но кто такие эти артего и в чем смысл хранить какую-то чужую кровь, маленькая Ивари совсем не понимала, а сейчас не осталось никого, кто мог бы объяснить.
Но в остальном Ивари была необычайно довольна собой. Да и ни один маг не сможет обнаружить изменения во внешности, если ребенка подвергли им в раннем детстве.
Конечно, за подобное магическое вмешательство можно было лишиться головы, но те, кто решился подвергнуть ее магической трансформации, давно уже были мертвы. Только потом Ивари узнала, что именно родители позаботились о ее будущем в случае самого плохого исхода. Тот маг, который подвергал ее изменениям, наверняка сильно задолжал Фриманам…
Светлые волосы, собранные сейчас в высокую, изящную прическу и сверкающие на солнце золотыми сполохами, когда-то причинили ей самую большую боль. Ивари помнила слезы старой нянюшки, которая пыталась утешить ее как могла, и горькие отвары, способные лишь немного облегчить страдания. Черты лица тоже меняли, но именно после изгнания той сирени из черных как ночь волос Ивари целый год не могла говорить.
Долгое время ей казалось, что вся жизнь состоит из сплошной боли, которая поселилась в каждой клеточке ее маленького тела. Зато потом сплетники не раз повторяли, что маленькая племянница графа невероятно похожа на знаменитую красавицу древности – Алеонор Баристольскую, из-за которой карта этого мира несколько раз была перерисована заново.
Теперь никто и никогда не сможет узнать в ней последнюю представительницу древнего рода, настолько не похожа она была на родителей, о внешности которых остались лишь смутные воспоминания.
Ивари так и не удосужилась спросить у названого дяди, чей лик они с магом выбрали за основу ее новой внешности, но, зная увлеченность графа пыльными легендами прошлых веков, она почти не сомневалась, что говорившие были правы. Лишь глаза – голубые, словно небо, – принадлежали только ей.
Сколько стихов и страстных писем посвящали им! Длинные ресницы, трепещущие от напускного смущения, разили не хуже стрел. Да и есть ли у принца шанс не утонуть в этом глубоком омуте?