Последняя битва
Шрифт:
– Вставай, дело есть.
– Ё… не могли подождать?
Сигурд сел на ложе и вопросительно уставился на товарищей.
– Ну?
– После того, как ты ушел с тризны…
– Ну? – Сигурд все еще потирал глаза.
– Да обожди ты нукать! Так вот… значит, парни выбрали тебя ярлом, – Олаф, наконец, закончил новость.
– Не может быть… – хёвдинг тряхнул головой, словно прогоняя наваждение.
– Клянусь Одином, – подтвердил Трюггви. – Все дали тебе голос.
– Ой, дайте умыться, – взмолился Сигурд, – нельзя так человека пугать.
Он, не слушая их восторженное бормотание, вышел во двор, намереваясь умыться.
– Слава ярлу Сигурду!!!
– Мать моя… – Сигурд от испуга схватился за сердце. – Вы чего орете?
– Слава ярлу Сигурду!!! – вся дружина стояла стройными рядами и продолжала скандировать. – Слава ярлу Сигурду!!!
И будто в усиление своих верноподданнических чувств, воины принялись молотить мечами и секирами по щитам. Буханье стояло почище, чем вчера на похоронах Атли.
– Слава ярлу…
Сигурд вскинул обе руки.
– Тихо! Да тихо вы! Эй! Хорош горланить!
– Слава ярлу Сигурду!
– Да понял я. Понял!
– Слава ярлу…
Наконец его услышали. Бряцанье и возгласы умолкли.
– Ну, наорались?
– Слава… – чья-то запоздалая реакция позабавила Сигурда.
– Вот ведь… – хёвдинг набрал побольше воздуха в легкие. – Спасибо, други мои, за честь! – он чуть склонил перед ними голову. – Признаться, не ожидал! – слукавил Сигурд. Где-то глубоко-глубоко внутри сидел червячок тщеславия и грыз совесть. – Не ожидал…
– Ты дело говори! – раздался чей-то нетерпеливый выкрик.
– Да! Согласен, или чего?
– Говори, Сигурд.
– Да дайте ему сказать!
Сигурд широко улыбнулся.
– Ну, разве можно отказать таким храбрым парням, как вы?! Чтоб вас кабан порвал! Я согласен!
– Один… Тьфу! Сигурд!!!
– Слава ярлу!
– Слава Сигурду!
Новоиспеченный ярл поднял глаза и увидел на крыльце терема Вторушу. Она стояла и смотрела на него. Сигурду показалось, будто она улыбается ему. Сдержанно, лишь краешком губ. Но улыбается!
Глава третья
Мечта моя…
Любовь нечаянно нагрянет…
Лагерь руссов и вепсов из медвежьего рода был установлен далеко от берега Волхова. Удалось уйти не менее чем на десять верст. Выбрав обширную поляну, остановились. Закипела работа. Воины разводили костры устанавливали палатки и шалаши. Вот тут-то Вадим и подошел к невесте.
– Сударыня, ты прекрасна. Я даже не мог себе представить, что такая девушка обещана мне в жены, хотя мне и говорили о твоей, княжна, красоте, – выпалил Вадим и сам чуть за голову не схватился от своего красноречия.
Девушка и половины не поняла из столь громоздкой речи и заметно смутилась.
– Князь, я рада видеть тебя.
– Ты, верно, устала с дороги. А тут еще эти варяги…
– Я не испугалась, – вдруг вскинув гордо голову, заявила невеста.
– О да! – воскликнул князь, вспоминая, как впервые узрел ее, растрепанную от долгого бега по лесу. И все же она держалась молодцом. – Я и не сомневаюсь в этом!
Её отвели в отдельную, просторную палатку, где княжна и ее спутницы могли передохнуть и привести себя в порядок. Назавтра им предстоял долгий путь. Вадим объявил об отходе в Каргийоки.
Князь руссов сегодня встретил не только свою невесту, но и старого… хм… Теперь он не стал бы называть его другом.
…Валуй бежал последним, постоянно оборачивался. Его кожаный доспех был изодран, с головы слетел шлем. Вадим ждал в условленном месте, в версте от вынужденной высадки новгородцев. Руссы незадолго до этого вышли на берег и заняли позицию – ждали. И тут сюрприз. Бегущие женщины, а следом десяток воинов… И Валуй… Бородача князь признал сразу.
– Бряг, готовь лучников, – приказал Вадим, правильно оценив ситуацию.
Он первым вышел навстречу и поднял руку. Беглецы на миг замерли, но потом, заметив стяг, с которым из кустов вышел Останец, рванули пуще прежнего. Князь принял княжну в широкие объятия. И вовремя. На берегу показались преследователи. Сильно отставший Валуй споткнулся. Еще трое новгородцев, заметив падение товарища, поворотили за ним. Варяги, еще не видя засады руссов, налетели на четверку новгородцев.
– Бряг! – прокричал князь, передавая свою невесту нянькам.
Воевода узрел избиение союзников и махнул рукой. Несколько стрел удачно сразили врагов.
– Русь! – Вадим выхватил меч и бросился вперед.
– Юмал! – подхватил Павел и во главе своего десятка поддержал атаку.
Они налетели и быстро смяли немногочисленных викингов. Так быстро, что Вадиму не досталось ни одного врага.
– Валуй! – князь заметил лежащего бородача.
Новгородец распластался на траве, широко раскинув руки. Его голова была вся в крови.
– Валуй…
Вадим перевернул тело и ахнул. Лица не было, лишь кровавая каша из плоти и костей. Нижняя челюсть с редкими зубами отвисла и висела на порванных мышцах.
– Валуй… – князь тяжело вздохнул.
Он был зол на него, ведь Валуй предал… а вот сейчас князю стало жаль его. По настоящему, по-человечески… жаль…
Рядом лежали и трое других новгородцев, все же варяги успели их порубить. Вадим оглядел поле скоротечного боя – двенадцать викингов лежали тут же.
– Двое ушли! – доложил Бряг.
– Да пес с ними! Убитых новгородцев забрать – и быстро уходим!
Наутро, с первыми рассветными позывами лагерь стали сворачивать. Для удобства передвижения Вадим отдал своего жеребца Умиле. И теперь она, свесив ножки на одну сторону, ехала во главе дружины. Князь шествовал рядом. Он часто поглядывал на нее и довольно мило улыбался, когда их взгляды встречались. Путь до реки Сьяси занял весь следующий день.