Чтение онлайн

– Теоретически почти пустой термос могло вынести водой из открытого окна затонувшего автомобиля, однако специалист-гидролог, к которому мы обратились за консультацией, уверяет, что в таком случае емкость уплыла бы вниз по течению. Больше похоже на то, что термос бросили в реку с обрыва, и он застрял в подмытых ивовых корнях.

– Понятно, понятно! Мы ведь уже установили, что на месте происшествия был и второй фигурант, – снова перебил майора полковник.

Его «мы установили» тоже было определенной дерзостью, точнее, очередной наглой попыткой сытого трутня примазаться к трудам рабочих пчелок.

В рядах сердито засопели.

– Так вот, возвращаясь к бабам, – сказал дипломатичный Лазарчук.

Ряды хмыкнули и задышали свободно.

– Термос несколько суток пролежал в речной воде, и никаких следов рук на нем не сохранилось. Однако на внутренней части крышки, использовавшейся в качестве чашки для питья, наши эксперты обнаружили слабый след губной помады.

Майор развернул в бумажку, которую держал в руке, и с выражением озвучил с листа:

– Стойкая губная помада производства фирмы «Дориаль», цвет «Дикий шиповник».

В рядах зашумели, соотнося очевидную дикость напомаженного шиповника и совершенного преступления.

– Ну? И что мы тут сидим? – досадливо спросил полковник. – Ищите же ее! Ищите эту бабу!

И он снова не удержался от банальной шуточки:

– Шершите ля фам!

Ларочка Лазарчук позвонила утром.

Я стояла у зеркала, старательно втирая в веки и щеки гель с интригующим названием «Василек с бодягой». Производители этого косметического средства твердо обещали, что его регулярное использование быстро уменьшит припухлости и синяки под глазами. Жаль, не написали – насколько быстро? Поэтому я намазывалась и внимательно смотрела – уменьшаются мои синяки и припухлости или нет? Казалось, что уменьшаются.

У меня даже появилась надежда, что с помощью тонального крема сегодня я добьюсь почти нормального цвета кожных покровов. Во всяком случае, производители тоналки обещали, что небольшое количество этого косметического средства бесследно уничтожит любые синяки. Жаль только, не написали, небольшое количество – это сколько? Похоже было, что в моем случае – примерно полкило.

– Ты хочешь вылепить себе новое лицо? – поглядев на приготовленный к нанесению скифский курган тоналки в моей ладони, жестоко пошутила Ирка.

Оценив степень моей занятости, она протиснулась мимо меня к телефону и включила громкую связь.

– Алло, Лен, доброе утро! – бодро приветствовала меня майорша.

– Привет, Лариса! – дружно ответили мы с Иркой.

– Привет, девчонки, нужна ваша помощь, Тимоня, не трогай, брось немедленно, это кака!

– Привет, Тимоня! – сказала Ирка от себя лично.

Я сосредоточенно штукатурилась тоналкой.

– Девчонки, меня ночью муж пытал по поводу помады, Тимоня, это тоже кака, брось ее, а я, вы же знаете, не в мейнстриме, а в декрете, так что обращаюсь за помощью к вам!

– Гламур и дети – вещи несовместные, – охотно поддакнула Ирка, у которой вообще-то нет детей, да и с гламуром отношения сложные. – Давай, спрашивай! Что тебя интересует?

– Помада «Дориаль», цвет «Дикий шиповник», я сказала – это кака, брось ее, а то как дам атата по попе!

– Про попу – это она Тимоне, – зачем-то пояснила мне Ирка.

– Я поняла, – я похлопала пальцами по щекам, разглаживая штукатурку, и подошла поближе к телефону. – Лар, а почему Серегу эта кака интересует? Помада, то есть?

– Он ищет бабу, которая ею пользуется!

– Как – ищет бабу, при живой жене?! – ужаснулась Ирка. – И ты сама ему в этом помогаешь?!

– Я сказала, брось!!!

– И ведь точно бросит! Уйдет от Лариски к другой, напомаженной! – сказала Ирка, сокрушенным взглядом призывая меня в свидетели Ларочкиного неразумия.

Я осторожно потрогала пальцем кожу под глазом – отвалится моя замазка или не отвалится? – и нарочито неэмоционально, чтобы не гримасничать и тем самым не провоцировать отвал и отпад штукатурки, сказала:

– Лариса, ты толком объясни, зачем Сереге понадобилась баба в дориалевой помаде?

– Секундочку…

В трубке брякнуло, стукнуло и обиженно заревело. Очевидно, атата по попе все-таки состоялось.

– Сплошные драмы у людей! – напряженно прислушиваясь, заметила Ирка.

Примерно через минуту драма с какой, из-за которой случилось атата, завершилась, и рев в трубке стих, уступив место бодрому голосу победоносной майорши.

– Вообще-то это секретная информация, но вам я, конечно, все расскажу, – сказала Ларочка. – Тем более, раз вы мне помогаете, а я помогаю Сереге, а он интересуется не просто так, а по служебной надобности, и, значит, все мы одна команда…

– Одна большая дружная семья, – пробормотала я, прислушиваясь к остаточным всхлипам Тимони.

– Значит, так, слушайте.

Ларочка по-военному кратко и быстро, почти не отвлекаясь на сынишку с его каками, объяснила нам природу Серегиного интереса к дориалевой помаде.

– Так, понятно, – я собралась.

Было ясно, что в роли эксперта по помаде надлежит выступить именно мне. За десять лет в прямом эфире я извела на себя такое количество декоративной косметики, что парочке охочих до боевой раскраски индейских племен хватило бы его на год-другой междоусобной войны.

– Ну, что я могу сказать? «Дориаль» – марка неплохая, широко разрекламированная и относительно недорогая, – сообщила я. – И помада у них действительно стойкая, продержится несколько часов, если только жирного не есть. Теперь насчет тона. «Дикий шиповник» – это такой холодный светло-розовый цвет, я подобным пользовалась редко, только когда была серебристой блондинкой. И притом глубокой зимой.

– Почему – зимой? – заинтересовалась Ларочка.

Ирка слушала меня, открыв рот.

– Да потому что только зимой и в самом начале весны я бываю белокожей! А холодный розовый совершенно не сочетается с моим обычным загаром.