Чтение онлайн

– А во лбу звезда горит, – согласилась я.

И снился мне ночью тучный господин в олимпийском спортивном костюме, с торчащей из головы, точно странный гребень, сверкающей серебряной вилкой.

Такая, знаете ли, гадость.

За вчерашними приключениями я забыла, а поутру вспомнила, что мне непременно нужно к доктору Синельникову.

– Очень удачно, – прокомментировала Ирка. – Получится такое тематическое утро: сначала поедем в клинику Федина к пластику и снимем с тебя швы, а потом отправимся в краевую больницу к нумизмату и снимем с него показания.

Торопясь приступить к выполнению четко намеченной программы, Ирка скрепя сердце ужала меню завтрака до трех блюд, и ровно в десять ноль-ноль, оставив подругу дожидаться меня на банкетке в коридоре, я вошла в кабинет косметолога. Точнее, не в кабинет, а в микроскопическую прихожую перед кабинетами, один с письменным столом и стульями и другой – с кушеткой, неприятно напоминающей операционный стол. И там, и там было занято. Я устроилась на диванчике за столиком, заваленным гламурными журналами, и приготовилась терпеливо ждать. Но скучать в одиночестве мне не пришлось.

– Можно? – спросил знакомый голос, и из коридора в приоткрывшуюся дверь с ощутимым трудом просунулась голова, увенчанная роскошной соломенной шляпой с подсолнухом.

Из-под широких, как хуторской плетень, дырчатых полей свисали коричневые патлы, очень похожие на лохмы кукурузного кочана. С плетнем они сочетались органично, а с голосом не очень. Он ассоциировался у меня не с огородным чучелом, а с куклой Барби, точнее, с ее золотыми локонами.

– Лена, привет! – внедрившись в прихожую целиком, радостно приветствовало меня огородное чучело. – Ты как? Тоже швы снимать?

– Привет, Ада! – я наконец узнала собеседницу. – Ты перекрасила волосы?

– Меняться так меняться! – бывшая соседка засмеялась и потеснила меня на диванчике.

– Следующий? – позвал еще один знакомый голос из кабинета, откуда, приседая в благодарственных книксенах, задним ходом выдвинулась другая особа в широкополой панаме.

На фоне сияющего белого кафеля нарисовалась эффектная мужская фигура – с ног до головы, включая шапочку, маску и бахилы, в благородных малахитовых тонах. В воздетых руках поблескивал металл.

Я слегка оробела.

– Иди, иди! – Ада забрала у меня сумку и подтолкнула к двери.

– Только торбу свою оставь, туда нельзя с вещами.

Дрожала я напрасно, снимать швы оказалось не страшно и не больно. То ли отвлекая мое внимание от происходящего, то ли искренне любуясь собственным рукоделием, доктор Синельников многословно меня хвалил, и я преисполнилась уверенности, что очень скоро стану дивно хороша.

Точно так же кланяясь и приседая, как предыдущая пациентка, я покинула сияющий кафельный чертог с кушеткой. Повернулась, лучась улыбкой, и увидела, что в прихожей никого нет, только сумка моя одиноко лежит на диванчике.

Доктор из кабинета позвал:

– Следующий. – Помедлил немного и, не дождавшись ответа, закрыл за собой дверь.

– Вот чучело огородное! – тихо, но с чувством обругала я отсутствующую Аду.

Взялась постеречь чужие вещи – так и стереги, а не убегай, оставив ценное имущество без присмотра! В этой густо населенной клинике народ гуляет, как по бульвару, и не у всех тут такое плохое зрение, чтобы не увидеть сиротеющую на бежевом диванчике ярко-красную сумочку от «Гуччи»!

– Не ругай ее, может, у бедняжки живот прихватило, – вступился за Аду мой внутренний голос. – Не могла же она бежать в клозет с твоей сумкой? А в коридоре, кстати, Ирка сидит. Она-то уж точно узнала бы и не пропустила мимо твой кумачовый аксессуар от знатной буржуйской фирмы.

– И то правда.

Малость успокоившись, я подхватила свою сумочку и сразу же поняла, что успокаиваться не стоило. Небольшая сумка «для светских выходов», в которую я поутру положила только самое необходимое, стала заметно легче – граммов на четыреста примерно. То есть, как раз на столько, сколько «тянула» колючая, разлапистая связка из восьми разновеликих металлических ключей.

– Кто выходил из этой двери?! – выскочив в коридор, спросила я у подруги сиплым шепотом.

– Кто сидел на этом стуле? Кто ел из этой миски? – дурашливо ухмыльнулась она.

Мое преувеличенное волнение ее рассмешило.

– Ирка! – Я потрясла перед ней красной сумкой, как возбужденный малыш – первомайским флажком. – У меня ключи украли! Вытащили из клатча, пока я была в процедурном кабинете! Живо вспоминай, кто выходил из этой двери?

– Господи!

Я посемафорила бровями.

– Нет, то есть как раз Господа нашего тут не было, разве что он незримо присутствовал, вместе с Кришной и всеми другими, – зашептала подруга, озираясь, как будто ища невидимые сущности. – Выходили разные тетки…

– Какие тетки?

Ирка поджала губы и подняла вверх глаза – сосредоточилась, вспоминая.

– Одна была такая… Типа, барышня-крестьянка – вся в белом, с кружевами и в панаме с бантом.

– Я видела ее. Когда она выходила, сумка еще была у меня в руках.

– Другая была в соломенной шляпе, как у Страшилы из мультика, и в черных очках, как у нас с тобой, – вспомнила Ирка.

– Ада, – кивнула я. – А после нее еще кто-нибудь выходил?

– Кто-то в белом халате, я не обратила внимания кто, – с сожалением сказала подруга. – По-моему, даже не один человек. Они, эти люди в белых халатах, бегают туда-сюда, туда-сюда…

– Идем!

Я круто повернулась и зашагала по коридору к лифту.

– У того, кто свистнул мои ключи, было максимум десять минут форы. Если поторопимся – может быть, застукаем гада или гадину на месте преступления!

– А где это место? – с трудом догнав меня, спросила подруга. – И какое там преступление?

– Соображать надо! – я постучала согнутым пальцем по лбу. – Зачем нужны ключи? Чтобы попасть в квартиру!

– А-а-а-а! Ты думаешь, к тебе снова явились незваные гости?