Чтение онлайн

На другом конце света человек по имени Монк искал собственный путь к свободе.

Пока трое детей сторожили у входа в палату, он натянул темно-синий комбинезон, подходивший по цвету к рубашке с длинными рукавами, которая уже была нa нем. С одной рукой сделать это оказалось не так-то просто. На стуле осталась шерстяная вязаная шапочка и толстые носки. Он натянул шапочку на бритую голову, а носки — на ноги. Затем надел ботинки — удобные, но сильно поношенные и растрескавшиеся.

Одеваясь, он пытался вспомнить хоть что-то о себе и своей прошлой жизни, но у него ничего не получалось. Память хранила лишь то, что произошло после его пробуждения в этой комнате. Хорошо хоть процесс одевания помог ему обрести равновесие и почувствовать себя более уверенно в вертикалыом положении.

Одевшись, он подошел к старшему из детей, Константину, стоявшему у двери. Она была металлической и имела засов с внешней стороны. Основательность двери подтвердила, что он являлся узником, а то, что происходило сейчас, стало быть, являлось побегом.

Самый младший из малолетней троицы, Петр, взял Монка за руку и потащил за собой го коридору, подальше от света, горевшего на госту дежурной медсестры. Он вспомнил просьбу, с которой обратился к нему этот малыш. «Спаси нас».

Монк не понимал: от чего? Девочка, которую, судя по всему, звали Киска, привела их к задней лестнице, отмеченной красным неоновым знаком. Пройдя под ним и оказавшись на ступеньках, Монк поднял голову и посмотрел на него. Надпись на знаке была сделана на кириллице. Итак, он в России. Пусть память оказалась стертой, Монк точно знал: он не отсюда. Он думал на английском, причем без языковых особенностей, характерных для обитателей Британских островов. Это означало, что он должен быть американцем. Или нет? Если он мог понять все это, почему у него не получалось...

Внезапно его ослепил целый каскад образов, словно фотографии из другой жизни одна за другой стали вспыхивать в его мозгу.

Улыбка... Кухня, и кто-то стоит спиной к нему... Стальное, острое лезвие топора, блеснувшее на фоне голубого неба... Огоньки, поднимающиеся из глубин темной воды...

А затем все исчезло.

У него закружилась голова. Он хотел ухватиться за перила, но инстинктивно попытался сделать это искалеченной рукой. Культя скользнула по поручню, и он с трудом удержал равновесие. Взглянув на культю, он вспомнил одно из видений, посетивших его только что.

Стальное, острое лезвие топора, блеснувшее на фоне голубого неба...

Может, это произошло именно так?

Двое старших ребятишек находились впереди, спускаясь по лестнице, и только малыш все так же сжимал его здоровую руку. Он смотрел на Монка глазами такого голубого цвета, что они казались почти белыми. Маленькие пальчики сжимали его пальцы, словно пытаясь приободрить, вселить в него уверенность.

Мальчик мягко потянул его за собой, и он, оступаясь, двинулся следом за остальными.

На лестнице им не встретилось ни одной живой души, и под конец они вышли через заднюю дверь, окунувшись в безлунную, темную ночь. Холодный воздух был неподвижным и влажным. Монк сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить отчаянно бьющееся сердце.

Слышалось низкое гудение генератора. Монк оглядел здание больницы, состоявшее из двух пятиэтажных башен, соединенных между собой более низкими корпусами.

— Идем. Сюда,— проговорил Константин, принимая командование на себя.

Они рысцой побежали по выложенной брусчаткой аллее, тянувшейся между зданием больницы и стеной высотой не менее шести метров по левую сторону от них. Монк огляделся, пытаясь сориентироваться. За стеной горели несколько фонарей, освещая черепичные крыши невидимых построек. Добежав до угла, они завернули за него. Аллея сменилась неровной каменистой тропинкой — влажной и скользкой. Здесь, на заднем дворе, освещения не было. Монк сумел разобрать лишь то, что стена, вдоль которой они бежали и по которой скользила его рука, была сооружена из бетонных блоков. По грубым выступам цементного раствора и неровной кладке он определил, что строили ее в спешке.

До его слуха донесся жуткий вой. За ним последовал приглушенный лай и пронзительные крики.

Его ноги сами замедлили бег. Животные. Это что, зоопарк?

Словно прочитав его мысли, высокий мальчик, бежавший первым, обернулся и одними губами произнес: «Зверинец», а затем махнул рукой призывая двигаться дальше.

Зверинец?

Они добежали до следующего угла, и отсюда тропинка пошла под уклон. С возвышения, на котором они находились, Монк смотрел на раскинувшуюся внизу долину и живописный поселок с выложенными брусчаткой дорожками и домиками с остроконечными крышами и цветочными ящиками. В причудливых уличных фонарях черного цвета горело газовое пламя. В одном из углов поселка расположилось трехэтажное здание школы, окруженное полями для игры в мяч и открытым амфитеатром. В центре маленького поселка находилась площадь с фонтаном, высокие струи которого танцевали и поблескивали в ночи.

На дальней стороне поселка ряд за рядом возвышались пятиэтажные жилые корпуса, по виду напоминавшие индустриальные постройки, темные и безжизненные. Этот район казался давно заброшенным.

В отличие от центральной части поселка.

Там, растерянные и напуганные, суетились люди. Слышались крики. Он видел детей в ночных рубашках и пижамах, смешавшихся со взрослыми, многие из которых были одеты так же и явно только что подняты с кроватей. На других была серая униформа и фуражки с твердым околышем. На узких улочках плясали лучи фонарей.

Что подняло обитателей поселка на ноги в столь неурочный час?

Он услышал, как выкрикивают имена: кто-то — с мольбой, кто-то — со злостью:

— Константин! Петр! Киска!

Так звали троих его маленьких спутников.

С площади в небо по дуге взлетела красная ракета, осветив сонный поселок; кровавый свет заплясал на бетонных стенах дремавших внизу пустынных зданий с черными провалами окон.

Монк следил взглядом за ракетой, которая, достигнув высшей точки, выбросила маленький парашют и стала медленно спускаться. Но внимание Монка оставалось приковано к тому, что находилось наверху.