Чтение онлайн

Дышать становится пыткой. Каждый вздох отдается тревожной дрожью во всем теле. Каждый выдох превращается во всхлип. Грудь лопается от нехватки кислорода, отчаявшиеся легкие упираются в ребра.

– Стой! – задыхаясь, говорю я. – Пожалуйста! Я больше не могу.

Сэм лишь толкает меня еще сильнее, принуждая и дальше бежать вперед. Мимо деревьев. Мимо статуй. Мимо бомжей на скамьях. Когда нам кто-то встречается – велосипедист, троица подгулявших друзей в обнимку, – она выходит вперед, загораживая собой мое окровавленное тело.

Останавливаемся мы только на берегу Консерватори Уотер, элегантного пруда, на котором днем дети запускают свои кораблики и смотрят, как те снуют по мелководью. Меня подводят к воде, заставляют опуститься на колени и погрузить руки в воду. Сэм отмывает меня, насколько это вообще возможно, брызгая водой мне на предплечья, на шею, на лицо. По ту сторону пруда точно так же моется какой-то бездомный. Когда он упирается в нас взглядом, Сэм начинает орать, и ее голос подпрыгивает, несясь над водой:

– Что уставился, выродок долбаный?

Он отшатывается, хватает свои огромные пакеты и растворяется во тьме.

Сэм опускает руку, зачерпывает воды и льет ее мне на лоб.

– Слушай, – говорит она, – я думаю, он жив.

Мне очень хочется ей верить, но я не могу себе этого позволить:

– Нет, я его убила, – шепчу я.

– Пульс был.

– Ты уверена?

– Да, – отвечает Сэм, – уверена.

На меня снисходит очистительное облегчение, действующее куда лучше воды, которая продолжает литься на мою кожу, покрытую пятнами крови. Становится легче дышать. Глотка открывается шире, из груди вырывается еще один всхлип – на этот раз благодарный.

– Надо позвать помощь, – говорю я.

Сэм опять опускает мои руки в воду, трет их своими, избавляясь от свидетельств совершенного мной греха.

– Нельзя, Куинни.

– Но его надо отвезти в больницу.

Я пытаюсь вытащить руки из воды, но Сэм не дает мне этого сделать.

– Если мы позвоним в 911, вмешается полиция.

– Ну и что? – отвечаю я. – Я скажу им, что это была самозащита.

– Точно?

– У него был нож!

– Он собирался его использовать?

На этот вопрос у меня ответа нет. Может, в конечном итоге и собрался бы. А может, просто ушел. Теперь уже не узнаешь.

– В любом случае, нож был, – говорю я, не понимая толком, кого хочу убедить, Сэм или себя. – Меня ни в чем не будут обвинять, если об этом узнают.

Наконец она вытаскивает мои руки из воды и поворачивает ладонями вверх, чтобы посмотреть, не осталось ли на них крови. Ее больше нет. Руки бледно поблескивают в тусклом свете.

– Будут, если выяснят, чем мы тут занимались, – возражает она, – если поймут, что мы пытались заманить кого-нибудь в ловушку. И уж тем более если обнаружится, что ты могла спокойно уйти.

Знать об этом Сэм может только в одном случае – если была где-то рядом. Пряталась. Наблюдала за мной с самого начала. Даже видела, как у того парня из кармана выпал нож.

На несколько мгновений эта истина затмевает собой все остальное.

– Ты все видела?

– Ага.

– Ты была там?

Я опять задыхаюсь и, сотрясаясь всем телом, хватаю ртом воздух, скребущий по легким. От недостатка кислорода начинает кружиться голова. А может, от шока. Как бы там ни было, мне приходится опереться о каменный бордюр пруда, чтобы не свалиться в воду.

Когда я начинаю говорить, мой голос лопается неровными, резкими взрывами.

– Почему – ты – не – помогла?

– Тебе не нужна была помощь.

– У него был нож, – говорю я, чувствуя, как к горлу подступает горячий ком гнева. Ощущение такое, будто глоток бурбона движется в обратном направлении, пробивая себе путь наверх.

– Ты просто, твою мать, сидела и наблюдала?

– Мне хотелось увидеть, что ты будешь делать.

– Я почти убила человека! Довольна? Ты этого от меня ждала, да? Почему ты не попыталась меня остановить?

– Вообще-то, тебя должен волновать другой вопрос: почему ты сама не попыталась остановиться?

Мне удается встать, отряхнуть от воды руки и зашагать прочь от этого пруда. И прочь от Сэм.

– Куинни, – кричит она мне вслед, – постой, не уходи!

– Я пошла.

– Куда?

– В полицию.

– Они тебя арестуют.

Тон ее голоса заставляет меня остановиться. Она говорит спокойно, как о само собой разумеющемся. Я понимаю, что она права. Где-то в глубине живота поднимается волна паники. Я мотылек, неосторожно полетевший на огонь. Который тут же меня сожрал.

– Был у него нож или нет, копы все равно ничего не поймут, – говорит Сэм, – и увидят в тебе лишь мстительную суку, которая явилась сюда в поисках приключений. Тебя арестуют за нападение при отягчающих. А может и хуже. Это обвинения, от которых тебя даже твой парень не отмажет.

Я думаю о Джеффе, который в блаженном неведении спит всего в паре кварталов отсюда. Это его погубит. Он не имеет к произошедшему ни малейшего отношения, но на это всем будет наплевать. Моей вины с лихвой хватит на то, чтобы уничтожить нас обоих.

Головокружение возвращается, принося с собой жестокую, парализующую ноги дрожь. Я пошатываюсь, не зная, сколько сумею продержаться в вертикальном положении. Сэм продолжает говорить, лишь усугубляя ситуацию:

– Ты, Куинни, опять появишься на страницах уже не одной, а всех газет.

Да, в этом можно не сомневаться. Представляю заголовки: Последняя девушка пустилась во все тяжкие. Джона Томпсон наверняка испытает оргазм.

– От такого уже не отмоешься, – говорит Сэм, – стоит попасть в лапы копам, и твоя теперешняя жизнь кончена.