Чтение онлайн

– Он меня ненавидит, – разозлился Эпштейн, – и это его личная месть. Просто он знает, что мне известно о его похождениях, поэтому и пытается меня уничтожить.

– Это уже интересно, – заинтригованно произнес Тулупов. – Какие именно похождения у тебя были, Эльдар? Ты не можешь вспомнить?

Сафаров молчал.

– А я вам скажу, – с вызовом заявил банкир. – Он встречался с сестрой убитого Томина и очень хотел ей понравиться. Поэтому решил все свалить на меня, хотя мы были женаты на родных сестрах. Сделал меня организатором убийства... Прокуратура ничего не смогла доказать, и меня отпустили, а дело было закрыто.

– Тогда я вообще не понимаю ваших претензий, если вас отпустили, – заметил Тулупов.

– Он хотел меня посадить, чтобы скрыть свои шашни с моей родственницей, женой посла Скороходова и сестрой убитого Томина, – упрямо сказал банкир.

– Я не имею права даже ударить вас, – процедил Эльдар, – но если вы будете продолжать говорить подобные гадости, я буду вынужден сделать это прямо при вашем адвокате.

– Успокойся, – посоветовал ему Тулупов, – не обращай внимания на слова моего клиента. Ты же видишь, что он не в себе. И вы, Леонид Наумович, тоже успокойтесь. Не нужно провоцировать следователя. Я просто попрошу, чтобы господин Сафаров больше не занимался вами и не допрашивал вас. Тогда вы будете удовлетворены?

– Нет, – ответил Эпштейн, – я буду полностью удовлетворен, когда узнаю, что этого мерзавца пристрелили.

– Вы с ума сошли, – покачал головой Тулупов, – это прямые угрозы следователю при исполнении им своих служебных обязанностей. Так нельзя...

– А сажать меня по надуманному обвинению можно? – ощерился Леонид Наумович. – Я этому мерзавцу все равно ничего не прощу! Пусть слышит и знает. Я все равно найду возможность достать его, даже из тюрьмы. Он должен каждый день ходить по улицам с опаской, ожидая, когда на него свалится кирпич...

– Все, закончили, – решил Тулупов. – Мой клиент плохо себя чувствует, и я прошу отправить его обратно в камеру. В таком состоянии его нельзя допрашивать.

– Я с удовольствием послушаю его угрозы, – заметил Эльдар.

– Не нужно, – попросил Тулупов. – На сегодня достаточно. Я скажу «брейк», и вы разойдетесь. Думаю, так будет лучше для всех.

– Я вызову конвоира, – согласился Эльдар, нажимая кнопку. Дверь открылась, и в комнату вошел конвоир. – Уведите.

– Ты труп, – настойчиво произнес банкир. – Лучше поскорее уезжай из Москвы. Я тебе очень серьезно говорю. А про авизо я с тобой вообще не буду разговаривать.

Он поднялся и вышел из комнаты, заложив руки за спину. Когда он наконец вышел, Тулупов снова покачал головой.

– Какой тяжелый характер! Просто кошмар. Я чувствую, что еще намучаюсь с этим типом.

– Он хорошо платит? – равнодушно спросил Сафаров.

– Неплохо, – цинично ответил Тулупов. – Сам понимаешь, сейчас такое время. После того как нас всех выперли с работы, пришлось вспоминать молодость. Я пошел в адвокаты, ты – в следователи. Кирюша ушел в науку, а наш бывший руководитель Дубровина пока сидит без работы. Никто не хочет брать эту стерву к себе.

– А вы защищаете таких мерзавцев, – поморщился Эльдар.

– Я выполняю свою работу, как и ты свою, – рассудительно заметил Тулупов. – А насчет того, что он является мерзавцем, должен решать не ты, а суд. Странно, что приходится тебе об этом напоминать.

– Он был организатором убийства, – напомнил Сафаров.

– Но прокуратура закрыла дело. Боюсь, что и в деле по этим авизо вы не сможете доказать его вину. Он обязан был принимать документы, которые ему пересылали.

– Мы докажем его вину и с этими авизо, – упрямо сказал Эльдар.

– Посмотрим, – улыбнулся Тулупов. – Все не так просто, как ты думаешь. Советский суд уже давно умер. Сейчас, в новом суде, свою правоту нужно доказывать очень терпеливо, и желательно с фактами на руках. Сумеете?

– Будем стараться.

– Успехов тебе я пожелать не могу, но настоятельно советую быть осторожнее. У этого банкира есть большие материальные возможности. К тому же он родственник очень высокопоставленного офицера МВД.

– Я знаю.

– Тогда все, – сказал Тулупов, вставая, – до встречи. Только учти, что я подам официальное заявление о том, чтобы тебя не допускали к моему подопечному и на пушечный выстрел. Напишу, что у тебя есть личные мотивы его ненавидеть. Это и в твоих личных интересах, чтобы вы больше не сталкивались.

– Спасибо, – беззлобно пробормотал Эльдар.

– Не за что, – Тулупов вышел из комнаты.

Сафаров посмотрел на лежавшую перед ним папку.

– Я тебя все равно посажу, – упрямо пробормотал он.

Он посмотрел в окно. Нужно выходить. Наверняка его будут снимать камеры, наверняка они предупредили журналистов. Интересно, что именно ему скажут, когда он снова окажется на немецкой земле. Какие обвинения ему могут предъявить? Об этом сейчас лучше не думать. Они наверняка надеялись, что он не выйдет отсюда живым, что решит сам покончить с этой затянувшейся драмой и уйти из жизни в здании чилийского посольства. Но он предпочел жить, чтобы бороться. Жить, даже несмотря на приговор врачей. Жить вопреки всему. Он вообще привык бороться. Привык к тому, что вся его жизнь была наполнена нелегкими испытаниями, через которые он успешно проходил. И сегодня они его все равно не смогут сломать...

Эрих Хонеккер родился 29 мая 1912 года в городке Вибельскирхен, округ Нойнкирхен в Рейнской провинции Германской империи, в семье горняка. Через два года началась Первая мировая война. Маленькому Эриху было только шесть лет, когда Германия, осознав невозможность дальнейшего продолжения войны, наконец приняла решение о капитуляции. Следующие годы станут для страны особенно сложными. Невиданная гиперинфляция в разоренной и побежденной стране, миллионы инвалидов и безработных в Веймарской республике – таким будет фон его ранней юности. Неудивительно, что мальчик из горняцкого поселка уже с детских лет оказывается в среде социалистической молодежи и в четырнадцать лет вступает в Коммунистический союз молодежи Германии. В эти трудные годы ему очень повезло: его отправляют учиться в Московскую международную ленинскую школу. Он молод и полон энтузиазма. Страна Советов, как страна его мечты, производит на него очень сильное впечатление. Начавшийся всемирный экономический кризис, который будет назван Великой депрессией, застанет его уже в СССР на строительстве Магнитогорского металлургического комбината в составе интернациональных рабочих бригад. Именно там восемнадцатилетний Эрих Хонеккер вступит в Коммунистическую партию Германии, связав с ней всю свою дальнейшую жизнь.