Чтение онлайн

Когда я поняла, что горькие мысли назойливо крутятся в голове, я сдалась и взяла в руки ноутбук. Уселась по-турецки на диван и набрала в поисковике: «Лили Хоутон-Миллер», но, не получив результата и попробовав несколько вариантов написания фамилии своей гостьи, остановилась наконец на «Лили Хотон-Миллер», после чего поисковик выдал мне результаты хоккейных матчей, опубликованные школой под названием «Аптон Тилтон» в графстве Шропшир. Я открыла картинки – и пожалуйста, Лили собственной персоной: серьезная девочка в строю улыбающихся юных хоккеисток. «Лили Хотон-Миллер отважно, хотя и не слишком удачно, играла в защите». Снимок двухлетней давности. Школа-пансион. Ну да, она говорила, что сейчас должна была быть в пансионе. Но это еще отнюдь не означало, что Лили имеет какое-то отношение к Уиллу или что ее мать действительно говорила правду о том, чья она дочь.

Тогда я сузила поиск до «Хотон-Миллер» и нашла короткую заметку о посещении Фрэнсиса и Тани Хотон-Миллер банкета в отеле «Савой», а также датированный годом раньше запрос на получение разрешения на строительство винного погреба в доме в Сент-Джонс-Вуде.

Немного подумав, я набрала «Таня Миллер» и «Уильям Трейнор» и неожиданно попала на страницу в «Фейсбуке», открытую восемнадцать месяцев назад выпускницами Университета Дарема, где несколько женщин, имена которых почему-то заканчивались на «елла»: Эстелла, Фенелла, Арабелла, – обсуждали смерть Уилла.

Я кликнула на ссылку, и тут же выскочила фотография улыбающейся блондинки, тонкой как тростинка, с высокой прической; она стояла на ступенях бюро регистрации с темноволосым мужчиной постарше. А несколько поодаль виднелась хмурая девочка в тюлевом платье. Девочка определенно напоминала Лили Хотон-Миллер, с которой я только что познакомилась. Но фотография была семилетней давности, и, по правде говоря, на ней могла быть запечатлена любая другая надутая юная подружка невесты с длинными светло-каштановыми волосами.

Я еще раз прочитала материал и закрыла ноутбук. И что теперь прикажете делать? Если она действительно дочь Уилла, может, следует связаться со школой? Хотя я не сомневалась, что в подобных закрытых заведениях определенно существуют свои правила относительно незнакомцев, интересующихся девочками-подростками.

А вдруг это какая-то афера? Ведь Уилл был весьма состоятельным человеком. А потому идея о том, что кто-то разработал хитроумный план, чтобы развести семью Уилла на деньги, отнюдь не лишена вероятности. Когда папин приятель Чоки умер от сердечного приступа, семнадцать человек заявились на поминки, чтобы сообщить вдове, что он проспорил им деньги.

Нет, надо быть предельно осторожной. Один неверный шаг – и я снова окунусь в пучину боли и страданий.

Но когда я легла в кровать, мне показалось, будто голос Лили эхом разносится по пустой квартире.

Моим отцом был Уилл Трейнор.

– Простите, у меня будильник не сработал. – Я пулей пролетела мимо Ричарда, одергивая на ходу синтетическую юбку.

– Вы опоздали на сорок пять минут. Это неприемлемо.

Восемь тридцать утра. И как я успела заметить, мы с Ричардом были единственными живыми людьми в баре.

Карли уволилась. Причем даже не потрудилась сообщить об этом Ричарду лично. Она просто послала ему эсэмэску, что забросит чертову униформу в конце недели, и так как ей задолжали плату за чертов двухнедельный отпуск, она предлагает взять это в зачет тех двух недель, которые необходимо отработать после подачи заявления об уходе. «Если бы она потрудилась изучить должностную инструкцию для персонала, – бушевал Ричард, – то наверняка бы знала, что брать неиспользованный отпуск в зачет отработки абсолютно неприемлемо. Смотри раздел третий, все ясно как божий день, ЕСЛИ БЫ она потрудилась заглянуть в текст. И чертыхаться также абсолютно неприемлемо».

Теперь ему придется совершить ряд официальных процедур, предусмотренных для поиска замены.

Что означало: пока не будут закончены эти самые процедуры, работать придется только мне. И Ричарду.

– Простите. У меня кое-какие… проблемы дома.

Я резко проснулась в семь тридцать, в течение нескольких минут пытаясь вспомнить, в какой стране нахожусь и как меня зовут. А потом я тупо лежала в постели, не в состоянии пошевелиться, и перебирала в памяти события вчерашнего вечера.

– Хорошие работники не тащат за собой домашние проблемы на рабочее место, – пропел Ричард, протискиваясь мимо меня с блокнотом в руках.

Я смотрела ему вслед, раздумывая над тем, есть ли у него вообще дом. Похоже, он проводил там не слишком много времени.

– Ага. Ну, хороший начальник не заставляет своих подчиненных носить униформу, которую даже стриптизерши сочли бы слишком вульгарной, – пробормотала я, выстукивая на кассовом аппарате код, а свободной рукой поправляя подол юбки с люрексом.

Он резко развернулся и подошел ко мне:

– Что вы сказали?

– Ничего.

– Нет, я не глухой.

– Я сказала, что непременно учту на будущее. Спасибо, что напомнили, – сладко улыбнулась я Ричарду.