Чтение онлайн

–  Да тебе-то что?

–  Мне - ничего. А тому, кто на его место придет, думаешь, сладко будет с циррозом печени? Надо ж немного и о других думать!

–  Мнится: ангельские речи слышу, - глумливо заметил румяный.
– А сам-то что ж ревизоршу багром закогтил? Всех ведь, считай, подставил!

Коренастый насупился, закряхтел.

–  Не устоял, - сокрушенно, со вздохом признался он.
– Да и домой что-то потянуло…

Капитан (громила с длинным равнодушным лицом), возложив татуированную длань на штурвал, нехотя доцеживал сигарету. Гладкие волны, как в обмороке, отваливались от мерзкого судна.

Ничто, казалось, не предвещало грозы, когда из безоблачного неба пала с шелестом разящая черная молния. Ударом ветра развернуло линялый флаг и сохнущее на снастях белье. Матросы остолбенели. На палубе, распялив кожистые крылья и злорадно скаля клыки, стояло адское создание с шерстистым уродливым ликом.

–  Отцепляй, в превыспреннюю, баржу!
– гаркнуло оно капитану, ударив в настил черным от смолы багром.

Спящий на баке матрос приподнял всклокоченную голову, поглядел заплывшим глазом - и снова заснул. То ли крылатый бес был ему уже знаком по белой горячке, то ли матросик принял его спросонья за кого-нибудь из команды.

На обветренных скулах капитана обозначились желваки. Двумя пальцами он изъял изо рта окурок и, выщелкнув его за борт, процедил:

–  Борода, штурвал прими…

И, не сводя с адского творения неприязненных глаз, спустился по железной лесенке на палубу. Безбоязненно приблизился почти вплотную.

–  Что за дела, Хвостач?
– угрожающе выговорил он, подавая звук несколько в нос.
– Там ты меня доставал, здесь достаешь… Что за дела?

–  Баржу отцепляй, - ласково повторил гость из бездны.

Сняв с красного щита по противопожарной принадлежности, подошли оба матроса. Борода (кстати, не то чтобы гладко выбритый, но уж во всяком случае не бородатый) с нездоровым любопытством следил за ними из-за штурвала.

–  А ты мне здесь кто? Начальник?
– не менее ласково осведомился капитан.
– Баржу ему отцепляй! Да в этой барже одних бушлатов на весь второй круг! Сдам только Харону и каптенармусу. Под расписку.

–  Да не отсвечивай ты, Хвостач!
– хмурясь, проворчал коренастый.
– Вон с берега уже пялятся! За рубку зайди.

Вчетвером они отошли за рубку.

–  Ну в чем дело?

–  Побег, - сказал Хвостач.
– У Харона кто-то ладью угнал. В общем так: руби концы - и полным ходом на Баклужино. Может, он еще из протоки не выплыл…

–  Так кто бежал-то?

–  А я знаю! Если бы Харон сразу спохватился! А то гонял два дня веслом какую-то душу по берегу - делать ему больше нечего!..

Кто-то присвистнул.

–  Два дня? Так это ладью уже наверняка в Волгу вынесло…

–  Значит, всю Волгу обшарь, но найди!

–  А сам-то чего ж?
– осклабившись сильней обычного, осведомился румяный.
– На крыльях-то чать сподручней…

–  Посоветуй мне, посоветуй!
– огрызнулся Хвостач.
– Придумал: на крыльях! Средь бела дня!

–  А что ж на палубе стоял, светился, раз такой осторожный?

–  Ну хватит! Поговорили! Отцепляйте баржу!

–  Да пошел ты!..
– лениво сказал капитан.
– Вот вернемся в Злые Щели

–  там и покомандуешь.

–  А что ж ты думаешь?
– злобно сказал Хвостач, прожигая его взглядом.

–  И покомандую. Попомни, Забияка: ты у меня в Злых Щелях из обходов вылезать не будешь!

Прянул в воздух и стремительным шуршащим зигзагом ушел в зенит. Черной молнии подобный. Плеснуло сохнущее на снастях белье.

–  Настучит… - со вздохом обронил Борода.

Запрокинув равнодушное лицо, капитан смотрел в небо. Смотрел, не щурясь. Зрачки - с иголочное острие.

–  Начальнички, - проворчал он наконец и, сплюнув за борт, снова полез в рубку.
– Один одно командует, другой - другое… Не знаешь уже, кого слушать.

–  Это точно, - отозвался румяный матрос, вешая топорик на пожарный щит.

Борода, уступивший штурвал капитану, заржал.

–  Сижу это я раз в одном бесноватом, - начал он, спускаясь по лесенке на палубу, - и приходят эти… заклинатели. Штук семь. «Именем, - говорят,

–  того Иисуса, Которого Павел проповедует, приказываем тебе выйти из этого человека». А я им и говорю: «Иисуса знаю, Павла знаю, а вы кто такие?» Как дал им, как дал! Они от меня два квартала нагишом драли!

–  И что тебе потом было?

–  А ничего не было. Похвалили даже.
– Борода ощерился и махнул рукой.

–  Так что, может, и сейчас прокатит…

Не прокатило.

И получаса не прошло, как с ясного неба на палубу метнулись, шурша, уже две молнии - одна черная, другая - ослепительно зеленая.

Ангел в изумрудных одеждах с ужасным от гнева лицом шагнул к попятившимся матросам. Огненный меч в его деснице сиял, как язык ацетиленовой горелки.

–  Пр-роклятый род!
– возгласил он громоподобно.
– Во что еще бить вас за гордыню вашу? Уже и грешники бегут из преисподней! Уже и собственным начальникам отказываетесь повиноваться!..
– Он передохнул и приказал сухо и коротко: - Баржу отцепить. Полным ходом в протоку.

–  Я им говорю, мол, так и так, побег, мол… - робким баском объяснял из-за крыла Хвостач.

–  Так бушлаты же… - начал было оправдываться капитан.
– Люди свечки ставили, панихиды заказывали…

–  Бушлаты?!
– С пылающим от гнева лицом ангел в зеленых одеждах стремительно прошествовал на корму и одним ударом огненного меча перерубил трос.