Чтение онлайн

— Зажигай!

Колеса вспыхнули голубоватым пламенем, сырой воздух сразу наполнился запахом горелой резины.

— А теперь как можно быстрее сматываемся отсюда, — скомандовал Беспалов.

Ушаков сел за руль, остальные мгновенно заскочили в машину, и она рванула с места. Ни взрывов бензобаков, ни взрывов гранат они уже не слышали. Когда к догоравшим машинам подъехал наряд милиции, они готовили ужин на квартире Беспалова. Утром Глебов съездил в каморку Биденко и внимательно осмотрел ее.

Он нашел то, чего не смог обнаружить Лобков. Сняв решетку вентиляционного канала, Глебов сразу нащупал в нем деньги. Это были пятитысячные купюры, которые оставил себе Биденко. Нашел он и письмо от его жены с фотографиями ее самой и дочки. Положив все это в карман и плотно заперев дверь, он вернулся к Беспалову и передал ему свои находки. Беспалов пересчитал пачку купюр и обнаружил недостачу одной из них.

— Вот на этом он и погорел, — сказал Беспалов. — Номера записаны, по ним они и поймали Биденко.

Все понимали, что тот спрятал деньги от них, но никто не осуждал сержанта. Биденко постоянно бедствовал, бедствовала и его семья. Он не хотел ждать, когда можно будет открыто распоряжаться добытыми деньгами. Беспалов взял конверт, достал фотографию жены Биденко, долго и пристально рассматривал ее, потом сказал:

— А она красивая. Даже очень. Как ее звать?

— Марина, — ответил Глебов.

— А дочку?

— Аня.

— А чем она занимается? — спросил Беспалов.

— Учительница математики, — сказал Елагин. — Бухгалтером может работать.

Беспалов с недоумением посмотрел на него, не понимая, какая связь может быть между бухгалтером и учителем математики.

— Мы думали ее бухгалтером сделать, когда организуем свой колхоз, — пояснил Елагин.

— Вы до сих пор об этом серьезно думаете? — спросил Беспалов.

— Серьезнее быть не может, — ответил Елагин. — Теперь мы его создадим быстрее, чем думали. Джабраилова нет, бояться некого, мешать нам никто не будет.

— А милиция?

— Они это дело прикроют, поверьте мне. Все спишут на Джабраилова. Скажут, что ограбление организовал он. — И вдруг неожиданно предложил: — Идите к нам в колхоз, нам председателя не хватает.

— Я бухгалтерию плохо знаю, — сказал Беспалов. — И потом, зачем вам колхоз? Ведь вы же городские.

— Мы только в первом поколении городские, — Елагин помолчал немного и сказал: — Вы в Светлой на кладбище не были. А я был. Там одна плита гранитная лежит. Под ней похоронен Савелий Пантелеевич Мельников. На плите даты высечены: 1832–1896. Эту землю наши предки еще двести лет назад обиходили. А мы ее зарастать бурьяном оставим? Не по-хозяйски это. Да ведь и мы сами не какое-нибудь перекати-поле. Сегодня здесь, завтра — там. Раз уж Господь дал нам эту землю, на ней и жить надо. Что и вам советуем, товарищ капитан. Мы до зимы хотим в Светлой восемь домов поставить.

— Вы же совсем недавно мне говорили, что семь.

— К нам один священник решил переехать.

— Вы там и церковь строить будете? — удивился Беспалов.

— Пока об этом речи нет, — сказал Елагин. — Священник хочет работать в нашем колхозе на общих основаниях. Надоело, говорит, жить на подаяние. Лучше буду сам зарабатывать на земле. Он из наших. Был на первой кавказской.

— Отец Николай из Клепечихи, что ли? — спросил Беспалов.

— А вы откуда его знаете? — удивился Елагин.

— Я все знаю, — сказал Беспалов. — Но раз уж вы решили восемь домов ставить, ставьте и девятый.

— Для вас?

— Для меня.

— Ну, значит, завтра все вместе поедем в Светлую.

— Я в Светлую не поеду, — Беспалов взял в руки фотографию Марины Биденко. — Я завтра к ней полечу. Денег ей привезу, выясню ее дальнейшие планы. Может, она тоже в Светлую переехать захочет. Вам же бухгалтер нужен.

Елагин с Глебовым переглянулись, а Ушаков заговорщески подмигнул им.

На следующий день утром Беспалов улетел в Читу, остальные трое поехали в бывшую деревню Светлую выбирать места для строительства новых домов.

А подполковник Головченко в это время сидел у генерала и докладывал о расследовании последнего события на вилле Джабраилова. В руках у него был шнурок, который он обнаружил в гостиной горца. Головченко положил его перед генералом и сказал:

— Вот это я обнаружил в доме Джабраилова.

Генерал непонимающе посмотрел на шнурок, пожал плечами и спросил:

— И что бы это значило?

Головченко достал из папки уложенный в целлофановый пакетик другой такой же шнурок, положил его рядом с первым и сказал:

— А вот этим шнурком связывали руки сотрудникам банка, когда из него забирали деньги. Это значит, что обоими шнурками пользовались одни и те же люди. Ограбление банка организовал Джабраилов. Зачем ему это было нужно, я не знаю. Но если ограбил, значит, смысл был. На вилле Джабраилова произошла обычная разборка. Не поделили деньги.

— Выходит, дело закрыто? — спросил генерал.

— Это дело — да. Но нам надо найти убийц Джабраилова. Есть сведения, что к нему поздно вечером приезжал Гусейнов. После его отъезда в лесу загорелись машины, в которых обнаружено шесть останков. Я думаю, мы должны задержать Гусейнова, пока он не исчез.

— Тебе бы только задерживать, — сердито проворчал генерал. — Прежде всего, надо спросить разрешение на задержание. Гусейнов ведь не последний в городе человек. Его так просто не задержишь.

— Прокурор выдаст ордер, я не сомневаюсь.

— А я сомневаюсь, — сказал генерал. — В общем, ты пока не суетись, я все выясню, и тогда примем решение. Группа твоя пусть еще существует некоторое время, потом мы ее распустим.

— Я могу идти? — спросил Головченко.

— Можешь, — ответил генерал и тяжело вздохнул.