Чтение онлайн

— Ты!

— Конечно, я. А кто же еще?

* * *

Мы всплываем к ночному небу. Звезды заполняют мой взор, но я не уверена, реальны ли они, или просто результат нехватки кислорода. Тораф полностью выныривает и словно хвастаясь, скользит по поверхности на кончике хвоста, как дельфин в "Подводном Мире".

— Перестань дразниться, — говорю я. — Сколько я продержалась в этот раз? Отдай мне часы.

— Двадцать семь минут и девятнадцать секунд,— говорит он, вложив папин секундомер мою протянутую руку.

Он задыхается.

— Стоп. А что случилось с твоими руками?

— Что ты имеешь в виду? — я поворачиваю их снова и снова, стараясь разглядеть лунном свете. Не видно никакой крови, порезов или царапин.

Шевеля всеми десятью пальцами, я говорю ему:

— Все в порядке, видишь?

Его расширенные глаза заставляют меня проверить снова. Опять ничего.

— Тораф, если это очередная шутка...

— Эмма, я не шучу. Взгляни на свои руки! Они... они... сморщились!

— Ну да. Это потому что...

— Ну уж нет. Я тут ни при чем. Это не по моей вине.

— Тораф...

— Гален непременно найдет способ обвинить меня в этом. Он всегда находит. "Тебя бы не поймали, если бы ты не подплыл так близко к той лодке, головастик". А как же, люди же не виноваты, что рыбачат, где им вздумается...

— Тораф.

— Или вот еще: "Если бы ты перестал пытаться поцеловать мою сестру, она прекратила бы проверять твою голову на прочность скалой". Что может быть общего у моего поцелуя с ней и тем, что она пытается разбить мне голову об скалу? Если тебе интересно, то это не иначе, как результат плохого воспитания...

— Тораф.

— Ах да, и моя любимая: "Если играешь с крылаткой, то непременно уколешься" А я с ней не играл! Я просто помогал ей плыть быстрее, протащив ее немного за хвост...

— ТО-РАФ.

Он прекращает бродить вдоль воды, кажется, вспоминая о моем существовании.

— Да, Эмма? Что ты там говорила?

Я набираю в легкие воздуха, как если бы собиралась провести под водой еще полчаса. И медленно выдыхаю:

— В этом нет ничьей вины. Моя кожа сморщивается, когда я провожу слишком много времени в воде. И так было всегда.

— Нет такого понятия "слишком много времени в воде". Не для Сирены. Кроме того, если твоя кожа сморщивается, у тебя никогда не получится смешаться, — он протягивает мне свою руку, демонстрируя ладонь с гладкой, словно у статуи, кожей. Затем он окунает руку в воду и она исчезает. Смешивается. Он скрещивает руки с победным видом. Претензии очевидны.

— Да, твоя правда. Я просто человек с толстой кожей, фиолетовыми глазами и крепкими костями. Так что можешь возвращаться домой. Передавай привет Галену.

Тораф открывает и закрывает рот. Дважды. Каждый раз он, кажется, пытается что-то сказать, но судя по выражению лица, мысли до его языка не доходят. Когда его рот захлопывается в третий раз, я не выдерживаю и плескаю водой ему в лицо.

— Ты собираешься что-то сказать, или же поймать ртом попутный ветер и отчалить?

На его лице растягивается ухмылка до ушей.

— Знаешь, ему нравится это в тебе. Твой характер.

Твоя-ж-черт-побери-правда. Гален личность типа А — а личности такого типа просто терпеть не могут, когда кто-то умничает. Спросите мою маму.

— Без обид, но ты уж точно не эксперт в отношении человеческих чувств.

— Не уверен, что ты имеешь в виду.

— Ты все прекрасно понял.

— Если ты намекаешь на Рейну, то ты ошибаешься. Она любит меня. Только в этом не признается.

Я закатываю глаза.

— Конечно. Так любит, что все время динамит, верно? Проверяет твою голову на прочность об скалу, рассекает тебе губу, обзывает тебя кальмарьим перегаром при каждом удобном случае?

— Что такое "динамит"?

— Это значит, что она изо всех сил старается заставить тебя думать, что она тебя терпеть не может, но от этого она нравится тебе еще больше. И ты еще больше стараешься ее завоевать.

Он кивает.

— Именно. Именно это она и делает.

Я тру кончик носа и говорю:

— Мне так не кажется. Пока мы с тобой говорим, она пытается расторгнуть ваш союз. Это уже не просто динамит. Это уже отфутболивает к чертям.

— Даже если она и добьется его расторжения, то это не потому, что я ей не нравлюсь. Просто ей нравится играть в игры.

Боль в голосе Торафа затрагивает меня до глубины души. Она может и любит играть в игры, но его чувства реальны. И я не могу не учитывать этого.

— Ну, есть только один способ это проверить, — говорю я мягко.

— Проверить?

— Правда ли ей нужны лишь игры.

— Как?

— Отплати ей той же монетой. Знаешь, как говорится, "Если любишь — отпусти. Если же вернется — то значит любви быть".

— Никогда такого не слышал.

— Верно. В смысле, ты и не должен был, — я вздыхаю. — В общем, я пытаюсь сказать, что тебе нужно перестать уделять Рейне внимание. Отталкивай ее. Относись к ней также, как она к тебе.

Он мотает головой.

— Не думаю, что у меня получится.

— Таким образом ты узнаешь ответы на свои вопросы, — я пожимаю плечами. — Но кажется, ты не очень-то и хочешь их узнать.

— Я хочу знать. Но что если ответ будет не в мою пользу? — он кривится, словно хлебнул лимонного сока.

— Ты должен быть готов справится с этим, не смотря ни на что.

Тораф кивает, крепко стиснув зубы. Для него эта ночь будет очень длинной, учитывая выбор, что ему предстоит сделать. Я решаю больше ему не навязываться.