Чтение онлайн

– Ты так всегда уверена в своей правоте…

Клавдия не ответила.

Когда они отдохнули немного, Казик собрался идти к станции.

Марьяна предложила ему:

– Ты подожди, обогреешься, обсохнешь.

– Я обсохну по дороге. Я быстро хожу.

Дик отдал ему свой нож – нож Казика никуда не годился – и хотел отдать бластер, но Казик не взял. Он не доверял бластеру. Он сказал:

– Тебе нужнее. Я буду идти, а тебе надо сидеть и ждать.

Казик шел до темноты, но на пути ему встретилась речка, она была очень быстрой, и он пошел вверх по ней в поисках места, чтобы перебраться, однако забрел в болото.

И уже в темноте вернулся обратно.

Он увидел костер, который разжег Дик.

– Это я! – крикнул он издали.

– Не нашел? – спросил, поднимаясь, Дик.

– Завтра найду. Теперь я знаю.

Марьяна лежала с открытыми глазами и молчала. Ей было больно, но не в ноге, а во всем теле – тупая медленная боль.

…Они поднялись, когда рассеялся утренний туман. Туман уходил, стекая, как кисель, в озеро и прячась в лесу. Среди клочьев тумана был и дымок костра, на котором Дик кипятил воду. Павлыш, улетавший с Салли к «Полюсу», не заметил дыма. А если бы и заметил, то принял бы его за стелящийся туман, но Казик посмотрел на небо как раз в тот момент, когда катер мелькнул над вершинами деревьев.

– Вон они! Улетают! – закричал он.

– Ты видел? – спросила Марьяна.

– Да, маленький корабль.

– Наверное, они полетели на разведку, – решил Дик.

– Хорошо бы не все полетели, – отозвался Казик. – Как ты думаешь, их много?

– Не все ли равно?

– Если много, у них есть другой корабль, чтобы забрать Марьяну, – сказал Казик. – Я пошел, хорошо?

Он был взвинчен – свидание с Землей было таким близким.

– Подожди, выпей чаю, – напомнил Дик.

Дик мог бы оставить Казика и пойти к станции сам, но он ничего больше не произнес. В лесу одинаково опасно. Человек, который движется, находится не в большей опасности, чем тот, кто охраняет беспомощную девушку. Он понимал, какое это счастье для Казика – увидеть настоящих землян.

А сам этого чувства не испытывал. Он только беспокоился за Марьяну: она была сегодня совсем плохая. Он заставил Казика выпить горячей воды и сказал:

– Ну, беги.

Он знал, что никто на планете не ходит по лесу быстрее, чем Маугли.

Клавдия плохо спала в ту ночь.

Вечером снова вспыхнул спор с Павлышом: Клавдия настаивала, чтобы с утра он принял меры к ликвидации корабля. Слово «ликвидация», которое она употребляла по отношению к «Полюсу», как бы обезличивая действия Павлыша, помогало ей не видеть за «Полюсом» того, что видел Павлыш. Существовал предмет, который представлял собой угрозу для планеты. Существовали инструкции, которые предусматривали ликвидацию опасного предмета. Корабля «Полюс» не существовало давно. Разумный акт ликвидации, который она навязывала Павлышу, как бы подводил черту под событием, имевшим место двадцать лет назад.

Клавдия сама вскрыла контейнер с имплозивом – взрывчатым устройством, не распространяющим взрывных волн и не нарушающим природного баланса, перетащила тяжелый ящик в кают-компанию и безапелляционным тоном приказала Павлышу во исполнение инструкции завтра с утра ликвидировать корабль «Полюс», сделав голограмму его внутренних помещений для отчета в Звездной комиссии. Если нужно, согласилась она с требованием Салли, Павлыш может изъять из «Полюса» все предметы и материалы, могущие представлять ценность для исследований или сентиментальное значение для родственников тех, кто погиб.

После этого Клавдия выдержала бурный, неорганизованный и слишком эмоциональный напор Павлыша, который категорически отказывался взрывать корабль.

– Мы находимся, – проговорила она спокойно и размеренно, – в дальней разведке. Когда вы, Павлыш, соглашались лететь в эту экспедицию, вы отлично знали, что в чрезвычайных обстоятельствах решение остается лишь за начальником экспедиции. В случае неподчинения член экспедиции, виновный в этом, навсегда, я повторяю, навсегда лишается права работы в космосе. Вы можете оспаривать мое решение, вы можете считать его неразумным. За это решение ответственность несу только я. Вы же обязаны ему подчиниться. Правило это, как вы знаете, не имеет исключений. Не раз оно спасало экспедиции.

– Клава, – возразила Салли. – Это не тот случай. Нашей экспедиции ничто не угрожает. Мы можем отложить это решение до отлета. Время еще есть.

– Мы не можем отложить решение до отлета. С каждой секундой повышается опасность заражения этой планеты.

Павлыш молчал.

Логика и железная уверенность Клавдии обладали неким гипнотическим эффектом. Возможно, он бы продолжал спорить и находить аргументы, не будь он воспитан на дальнем флоте, где авторитет капитана, начальника экспедиции – обязательный и чуть ли не главный элемент воспитания. Клавдия была права – в решающий момент командир корабля или начальник экспедиции имеет право и даже должен принять решение, которое не обсуждается. Элемент ошибки, который заключается в этом, всегда меньше, чем риск возникновения анархии. Человечество может достичь звезд, всеобщего благополучия, люди могут путешествовать во времени и покорять дальние галактики. Но они остаются теми же людьми, какими были тысячу лет назад. Самый гуманный и талантливый человек будет бояться смерти и стремиться к любви. Одни буду жаждать славы, другие покоя, люди буду выбирать себе друзей и спутников жизни, но будут встречать и врагов и соперников, идеального человека, идеального общества, к счастью, быть не может – иначе бы человечество замерло в нирване и сгинуло бы в благостной неподвижности. Поэтому в космосе должен властвовать Закон, придуманный людьми, недостаточно совершенный, чреватый ошибкой, но единый для всех и нерушимый.

Этот закон олицетворяла сейчас Клавдия Сун, маленькая упрямая женщина, уверенная в своей правоте так же, как был убежден в своей Павлыш. И правота Павлыша должна была отступить.

– Лучше бы я не находил его, – такими были последние слова Павлыша.

Он вдруг понял, что смертельно устал за день и никого не хочет видеть. Ни правильную Клавдию, ни добрую Салли. Они чужды ему, если, подчиняясь закону, человек продолжает осознавать свою неправоту перед силами высшими, нежели закон.

Клавдия не спала всю ночь, потому что ей было страшно спать. Она не была на корабле, но видела пленки, снятые Павлышом. Ее воображение было достаточно развито, чтобы представить себя на мертвом корабле.

Стоило ей заснуть, как мертвый корабль оживал и люди, которых она обрекла на вторую смерть, сходились к ней, приближались вплотную и что-то пытались сказать. С ними надо было спорить, доказывать, что она лишь выполняет свой долг, а те не понимали и грозили, хотя лиц их она не видела, старалась увидеть, но не было лиц… Клавдия в ужасе просыпалась и старалась не заснуть снова. Ей казалось, что она не спит, и лишь новый приход тех людей доказывал, что она снова заснула…