Посадник
Шрифт:
Н а т а л ь я. Пресвятая богородица! Как же быть нам?
Р а г у й л о. Выдумай! Найди! Ты стала теперь новгородкой, чай, знаешь свой город. Можно ли где через стену перелезть? Нет ли где выхода какого мимо сторожей?
Н а т а л ь я. Выхода? Постой - да! Есть выход! В Спасском монастыре, со двора, ход подземный.
Р а г у й л о. Куда ход?
Н а т а л ь я. За стену, в овраг какой-то...
Р а г у й л о. Что ж там? Дверь? Решетка? Как мне найти этот ход?
Н а т а л ь я. Не знаю, боже мой! Ничего не знаю, а ключ сегодня посадник принесет...
Р а г у й л о. Кому принесет?
Н а т а л ь я. Боярину Чермному...
Р а г у й л о. Полюбовнику-то? Достань мне ключ.
Н а т а л ь я. Как я его достану?
Р а г у й л о. Украдь!
Н а т а л ь я. Да я не видала его, не знаю, какой он.
Р а г у й л о. Узнай! Проведай! Напой своего полюбовника. Задуши его. Зарежь его, а ключ достань.
Н а т а л ь я. Да если б и достала я, как же тот выход найдешь?
Р а г у й л о. В монастырь пустят нищего. На погосте ночевать останусь, там как-нибудь проведаю.
Н а т а л ь я. Ну, а он-то?
Р а г у й л о. Что он?
Н а т а л ь я. Коли на него ответ падет? Коли, неравно... через тот ход вороги ворвутся?
Р а г у й л о. А и в самом деле! Вот надоумила! Да кого ж ты это ворогами зовешь? Наших, что ли?
Н а т а л ь я. Брат, я не могу дать тебе ключа.
Р а г у й л о. Так ты хочешь, чтобы меня смертью казнили?
Н а т а л ь я. Я тебя иначе спасу - иначе; а этого я не могу - не проси, пожалей меня!
Р а г у й л о. А разве сама ты жалела нас, негодная? Мать свою ты уморила! С горя она померла!
Н а т а л ь я. Господи!
Р а г у й л о. Проклинаючи тебя, померла. Отец твой помешанный ходит, сестры твои без пристанища, а ты с новгородским воеводою заурядной боярыней живешь. Сторонятся, чай, от тебя, плюют на тебя люди. Да тебе все равно, миловал бы тебя воевода новгородский.
Н а т а л ь я. Что же мне делать? Боже мой, что мне делать?
Р а г у й л о. А как надоешь ты ему да прогонит он тебя из дому, сором один на тебе останется, блудница, отщепенница! Женище боярское!
Н а т а л ь я. Да скажи же сам, что делать мне? Научи сам меня. Что мне делать?
Р а г у й л о. Как что делать? Ключ достать! Брата спасти! Грех свой искупить перед богом!
Н а т а л ь я. Не могу, видит бог, не могу! Приказывай что хочешь, но этого не могу!
Р а г у й л о. Так будь же ты проклята и в этом свете, и в будущем! Погуби еще брата, как ты мать и отца погубила! Живи себе в сраме и стыде на земле, а по смерти ступай на муки вечные, где блудницы и убийцы в адовом огне горят!
Н а т а л ь я. Постой... Да не кляни же меня!.. Не кляни... Дай дух перевести...
Р а г у й л о. Полюбуйся завтра на мою голову, как она будет над городскими зубцами на копье торчать!
Н а т а л ь я. Да пожалей же меня... Дай опомниться... голова кругом идет...
Р а г у й л о. Зови свою челядь! Выдай меня, и будь над тобой анафема божья!
Н а т а л ь я. Брат, брат, не кляни! Все, что хочешь, сделаю, все сделаю - достану тебе ключ!
Р а г у й л о. Побожись!
Н а т а л ь я. Божусь, божусь! Только и ты побожись, что суздальцев не впустишь,- побожись и ты!
Р а г у й л о. Добро, побожусь!
Н а т а л ь я. Постой! Слышишь?
Р а г у й л о. Что?
Н а т а л ь я. Конский топ на улице - это он!
Р а г у й л о. Куда спрятаться?
Н а т а л ь я. Иди за мной! (Подходит к двери и останавливается, прислушиваясь.) Нельзя! Он уж на крыльце!
Р а г у й л о. Куда же?
Н а т а л ь я. Сюда! Скорей сюда! Отсюда лесенка на вышку. (Толкает его в боковую дверь.)
Входит Чермный.
Ч е р м н ы й. Здравствуй, Наташа! Вот, теперь поцелуемся! Да что с тобой? Что ты так дрожишь? Ты на ногах еле держишься.
Наталья, рыдая, бросается к нему на шею. Что с тобой? С беспокойства ты это, что ли? Али с радости, что я не убит?
Н а т а л ь я. С радости, с радости, дорогой мой!
Ч е р м н ы й. Экая ты неразумная! С радости плачет! Да пусти же меня, я из сил выбился; дай мне вина, Наташа, горло засохло. (Садится.)
Наталья подает ему стопу.
Ч е р м н ы й (выпив). Ну, что? Успокоилась?
Н а т а л ь я (рыдая). Не могу! Прости меня, не могу, силы нет!
Ч е р м н ы й. Экой же ты ребенок! Да быть не может, чтоб ты с радости так плакала. Тут что-нибудь другое. Обидел тебя кто, что ли?
Н а т а л ь я. Свет ты мой, разве можно меня обидеть?
Ч е р м н ы й. Так, стало, горе у тебя?
Н а т а л ь я. Да! Горе, горе! Да что я сказала! Сама не знаю, что говорю. Неправда, нет у меня горя! Так, по глупости, плачу.
Ч е р м н ы й. Не верю, Наташа, ты проговорилась. Что у тебя на душе? Скажи мне, авось помочь можно.
Н а т а л ь я. Нет, мой родимый, нет! Никто, никто мне не поможет!
Ч е р м н ы й. Так есть же оно у тебя, горе-то! Скажи, не бойся, ты знаешь меня, я ни в чем тебе не отказываю.
Н а т а л ь я. Ни в чем, ни в чем, свет мой, никогда не отказывал ты мне! Ты уж так добр, так жалостлив ко мне,- а я-то, я-то!
Ч е р м н ы й. Не о родных же ты плачешь? Ведь ты сказала, нет у тебя родных? Да говори же, Наташа, болен ли кто? Убит ли кто? Есть у тебя кто близкий в городе?
Н а т а л ь я. Да, свет мой, прости меня - я солгала тебе - я не одна на свете; есть у меня.
Ч е р м н ы й. Ну, говори же! Кто у тебя? Отец? Мать? Брат?
Н а т а л ь я. Нет, нет, не думай, нет! Тетка есть только тетка одна - при смерти больна!