Чтение онлайн

— Месье! Месье! Я устал, — сказал мэр.

— Тише, — возразил ему Малвуазен.

Он хватал свои кисти и жирно клал большие разноцветные мазки рубцами на белой стене. Работая, он дьявольски подпрыгивал, полы его халата раскрывались как легкие и красные крылья. Свет прожектора нарисовал огненный ореол вокруг его лысины. Кисти плясали в его руке, как кочерга в камине. Часы с боем зазвонили.

— Еще немного, — сказал Оскар Малвуазен, — Если бы вы знали, как меня вдохновляете!

В два часа утра он бросил свои кисти, вытер лицо оранжевой шелковой тряпкой. Месье Богас, онемевший из-за неподвижной позы, не мог ни встать, ни шевельнуть головой. Малвуазен взял его под руку и повел к панно. Затем, повернув прожектор, он радостно провозгласил:

— Имею честь представить вам месье Богаса, мэра Терра-ле Фло.

Месье Богас открыл рот и почувствовал, что вот-вот рухнет на пол.

Перед ним на стене предстала животная маска фиолетовой плоти с кровоточащими глазами. Локон рыжих волос как слизняк ниспадал на чудовищный лоб. Из перекошенного рта стекала слюна.

— Но,…но,…это не я, — заскулил месье Богас.

Да, он никогда не обольщался на свой счет и не считал себя красавцем. Он знал, что у него низкий лоб, смуглая кожа и торчащие усы. Но эти маленькие недостатки ничто, по сравнению с мерзкими чертами, которыми кисти хозяина одарили его.

— Я ожидал такой реакции, — сказал Малвуазен, — вы себя не узнаете?

— Нет, месье! — сказал мэр с упреком. И он застегнул свой пиджак, подчеркнув этим, что оскорблен.

— Жаль, — сказал Малвуазен, — тем не менее, я вас заверяю, что сходство безупречное. Да, я не скопировал вашу плотскую оболочку…

Опять плотская оболочка! Месье Богас счел этот момент самым подходящим, чтобы всерьез разозлиться.

— Я вам запрещаю говорить о моей плотской оболочке! — воскликнул он.

— Поговорим о вашей душе. Так я ее увидел в каком-то великолепном гипнозе…

— Вот это моя душа?

— Конечно!

Месье Богас побагровел. Одно мгновенье он даже походил на свой портрет. Потом заскулил:

— Месье, во имя долга, который я исполняю, во имя уважения ко мне, я вам приказываю смыть чудовищную картину, предоставив тем самым, возможность вас простить

Без тени смущения, посвистывая, Оскар Малвуазен подошел к своему произведению. Месье Богас не спускал с него глаз. Он увидел, как Оскар опустил кисть во флакон с канареечным цветом и легким движением провел по стене. И надпись, как гирлянда, зацвела над портретом. Мэр с ужасом прочел простые слова, которые венчали его изображение:

«Душа Месье Богаса, мэра Терра-ле-Фло».

— Вы, недоносок, — завопил месье Богас.

— Позже, позже вы справедливо оцените мое творчество, — сказал Малвуазен.

И он открыл дверь, чтобы выпустить разъяренного мэра, который угрожал художнику поднять скандал в прессе, провести полицейское расследование и подать жалобу префекту.

После месье Богаса Малвуазен приглашал одного за другим всех жителей деревни. Конечно, месье Богас повсюду рассказывал о своем злоключении, и добрые люди осознавали, какое им грозит разочарование при посещении «Пенат». Однако в глубине души каждый представлял себе, что только душа соседа заслуживала гротескного изображения. Молоденькие девушки пришли позировать с цветками в волосах и с пестрыми шарфами на корсажах, как будто этими ухищрениями старались скрыть ужасные недостатки. Мужчины исповедовались, прежде явиться к Оскару Малвуазену, ибо они думали, что их грехи, отпущенные кюре и прощенные Богом, ускользнут от всевидящего ока художника. Повсеместно происходил беспощадный конкурс физической и моральной изящности. Заключались пари — ставили на новоиспеченные модели. Похоже, что невозможно найти на всю благородную округу хотя бы один характер, который можно взять в пример. От миловидных детей до беззубых стариков, от непорочных пухленьких женщин и до загорелых молодцов — все, буквально все, были изуродованы демонической кистью. По мере того, как панно заполнялось новыми портретами, число врагов Оскара Малвуазена в Терра-ле-Фло увеличивалось.

Тем временем, братская опала всех кандидатов не могла сплотить их между собой. Они были согласны ненавидеть, но художник научил еще и не доверять друг другу. Соседи следили друг за другом. Самые невинные лица уже не внушали доверия тем, кто их знал много лет. Контракты, акционерные сделки всех видов были аннулированы потому, что одна из сторон видела портрет другой у Малвуазена.

— Я тебе не советую продавать земельные участки Кокозу, — говорил один осторожный отец, — Я видел его душу. У нее морда плута!

— Моя тоже не подарок, — отвечал сын.

Но отец мудро заметил:

— Со своей душой как-нибудь можно поладить. Но другую душу нужно опасаться как чумы.

Молодые девушки накануне свадьбы увиливали от своих обещаний: фрески Малвуазена выявляли гнусный характер их избранников, Мужья подозревали своих жен, последние ссорились с мужьями после визита к художнику. Атмосфера склок и выяснения отношений накрыла всю деревню. Самые крепкие семьи распадались. Каждое утро Оскар Малвуазен находил в своем почтовом ящике анонимные письма, полные гнева, оскорблений и угроз.

Одинокий и меланхоличный, он не покидал своей обители. Порвав со своими парижскими друзьями, он никого более не принимал. После того, как портреты всех жителей Терра-ле-Фло были сделаны, Малвуазен стал рисовать души вещей, и эти натюрморты были ужасны. Часто он с грустью смотрел на фрески, украшавшие стены большого зала. С высоты двухэтажного дома громадная и мерзкая толпа окружала его. Везде кишела нескончаемая и уродливая жизнь. Кто смотрел, улыбался, плакал, кто безмолвно кричал. Как будто страшный кошмар наяву, адская рвота. Там были восковые фигуры, съеденные проказой: с провалившимися носами и запавшими ртами. Были лица сангвинической удовлетворенности и глупости, жилистые и нервные лица едкой злости, фигуры с раскрытыми ртами, похожими на куски сырого мяса, кряхтевшие от низменного сладострастия. Женщины с усами и бородой. Мужчины со сложными шиньонами и жемчужными колье на шее, на которой выпирала щитовидная железа. Дети с глазом циклопа. Старики с орхидеей в отвислых губах. Девушки курили трубки. И над каждым портретом короткая надпись указывала ужасное сходство: «Душа матери Дантеск…Душа отца Кокозе…Душа мадемуазель Жюльетт Пелу…».

Несомненно, когда Малвуазен смотрел на свои фрески, он сам пугался своей работы. Неужели он никогда не найдет избранную душу, способную направлять его кисть на благородное изображение?

Однажды вечером, когда он осматривал свои творения, над морем разыгралась сильная гроза. Вспышки молний метались по залу, захлестнув белым лучом стены с тревожными масками. Во время этого короткого и ужасного светопреставления Оскар Малвуазен почувствовал, что краски отслоились от стен и ожили в зале как страшный сон. Он издал звериный вопль и быстро кинулся из мастерской, остановившись только на пороге дома, где хлестал дождь. Необъяснимый страх сжимал его нутро. Зубы клацали. Ему слышалось сквозь шум дождя похоронное цоканье копыт по вымощенной дорожке. В это время деревня укрывалась от грозы своими красными крышами. Море взволнованно ревело. Деревья скрипели. В одном окне зажегся свет. Малвуазен быстро перекрестился и поклялся, что ноги его больше не будет в этой проклятой мастерской

Спустя четыре месяца он покинул Средиземноморское побережье и уехал в Париж, вызванный управляющим для запуска новой марки инсектицидов.

Малвуазен вернулся в «Пенаты» другим человеком. И лишь потому, что он был не один. Молодая особа, на которой он недавно женился, сопровождала его. Она была так красива и мила, что жители Терра-ле-Фло простили Оскару все бывшие оскорбления. Люди говорили:

— Ему не хватало жены. Теперь он успокоится. Держу пари, что она заставит сжечь весь ужас, который он нарисовал.