Чтение онлайн

Девочка опустилась на колени рядом со стариком. Стрекозиные крылышки ее летуньи трепетали.

Ламорик не вернулся.

Дьюранд смотрел на Дорвен. Она сидела, устремив взор куда-то поверх плеча дремлющей Альморы. Скоро малышка крепко заснула, но Дорвен так и продолжала глядеть в пространство. Прошел час, второй. Дорвен ждала, а Ламорик все не шел. Она ни на миг не сомкнула глаз.

Наконец Дьюранд встал в почти кромешной мгле. Незримо, точно призрак, пройдя меж спящими, он остановился подле возлюбленной.

— Нам надо поговорить. Полагаю, хоть одно-то помещение в этом старом замке сохранилось.

Он повел ее через слепое скопление людей, мимо спящих друзей и незнакомцев в старую каморку, на которую, как он считал, никто притязать не станет: крохотный закуток над сторожкой, где некогда размещалась лебедка. Они уселись среди старых гобеленов и сломанных столов, и в бойнице у них над головами полыхало зарево горящего города.

Дорвен прислонилась к нему — почти упала на него. Дьюранд чувствовал ее плечо, ее лоб. Рука ее легла ему на бедро, скорее даже повисла, чем легла. Он обнял ее.

Это было все равно что взбираться на вершину холма. Он пытался вообразить, каково было бы просидеть всю эту утомительную ночь так близко, — и не коснуться друг друга. Но, усталый и одинокий — ему и не снилось прежде такой усталости и такого одиночества, — он не отвернулся от возлюбленной. Руки его скользнули по ее телу. Дьюранд и Дорвен начали целоваться и целовались, покуда не припали друг к другу. В глазах Дорвен сверкало пламя пожара, на губах чувствовался привкус дыма.

Влюбленные задыхались и жались друг к другу всю ночь.

Только полнейшее изнеможение могло заставить Дьюранда заснуть в той каморке.

Проснулся он в твердой уверенности, что по лестнице поднимаются рыцари или же Радомор уже у дверей. Дорвен была все еще с ним — билась и металась во сне.

— Дорвен! Дорвен!

Голова его полнилась собственными недавними видениями. Дьюранд поднял любимую, пытаясь заглянуть ей в лицо, но тут изо рта у нее вдруг хлынул поток грязной ледяной воды. Глаза Дорвен выпучились, сделались огромными и блестящими, точно у рыбы со дна озера. Надо скорее отнести ее вниз, позвать на помощь!

— Дорвен! — прошептал он и легонько встряхнул ее. — Очнись!

И она очнулась, сотрясаясь от рвоты и задыхаясь в тесноте каморки. Дьюранд поддерживал ее за плечи.

— Боже! Боже!

— Что случилось? — спросил он, стараясь говорить потише. Далеко ли разносятся их голоса?

— Я только закрыла глаза… и оказалась где-то в другом месте. И какой-то другой. Я стряпала. Здоровенный глиняный горшок стоял на открытом очаге. Рядом виднелась дверь, воздух был очень холодным.

Дьюранд вспомнил собственные видения.

— Я как раз собиралась вытащить какие-то плавающие кусочки шумовкой, — продолжала Дорвен. — Ноги у меня были босыми. Мы вроде о чем-то толковали. А потом на дороге за окном началось смятение. Застучали копыта — мы нечасто слышим звук копыт в нашем переулке. Откуда-то взялись солдаты. Всадники на огромных лошадях. — У нее даже голос изменился, стал не такой, как обычно. — Солдаты ринулись по улице, ворвались в дом. Я попыталась спрятать детей за юбкой. Зашептала им: «В окно! Вылезайте в окно!» Кто-то из солдат ухватил меня за шаль. Я вырвалась, тоже выскочила в окно. Там сточная канава, что течет к морю; мы выкидывали туда отбросы. Я думала, они за мной не погонятся. Но они не отставали. На дне была вода. Я услышала крик…

Дьюранд резко встряхнул ее.

— Это была не ты!

— Помню плеск… падение в воду…

— Ты в полной безопасности!

— Она мертва, Дьюранд.

Дьюранд лихорадочно пытался думать, глядя в бойницу.

— Похоже на нижний город. Где-то там.

— В воздухе полно духов, — промолвила Дорвен, и Дьюранд почти увидел их: обезумевшие души, потерявшие слишком много и слишком быстро, непогребенные, безымянные. Многие тысячи были сегодня насильственно вырваны из мироздания — и мало кому удалось перед смертью повидать священника или мудрых женщин, которые облегчили бы им уход.

Многие пополнят число Утраченных душ — одна из них и застигла Дорвен в краях между сном и смертью.

— Я только закрыла глаза… — пролепетала бедняжка.

Дьюранд поднял ее, насквозь промокшую от ледяной воды.

— Святилище! Оно ведь остановило посланцев Радомора… Мы устроим тебя возле алтаря и посмотрим, кто из духов посмеет пробраться мимо отца Оредгара. На их месте я бы не стал и пытаться.

Дорвен кивнула.

Он готов был оставаться с ней, пока слуги герцога не придут швырнуть его со стены. Но вместо этого лишь помог дрожащей Дорвен подняться и повел ее прочь по темному коридору.

Небесное Око вернулось в темный зал. Все поверхности в башне Гандерика были покрыты копотью. Все лица потемнели, лишь сверкали глаза.

Альмора играла. Дорвен украдкой бросала на Дьюранда странные взгляды — случая поговорить у них не было. Как она? Рядом с ней сидел Ламорик. Дьюранд сглотнул и крепко-крепко зажмурился.

Расправляясь с выданными на завтрак скудными порциями хлеба, рыцари прикидывали шансы выстоять. Когда прискачут на помощь бароны? Сколько надо держаться замку? Они спорили и так, и этак, покуда старый Конзар не произнес веско и холодно в наступившей вдруг тишине:

— Мы узнаем правду от самого Радомора. Если он явится с безумной силой и бросит на стены лестницы, когда еще и угли остыть не успеют, значит, он видел наших союзников, и они совсем близко.

Все глаза — даже синие глаза герцога — были обращены на капитана.

— А если Радомор, — продолжил Конзар, — будет подступать неспешно, мы поймем, что помощи не видать.

Дьюранд присоединился к остальным, и вместе они поднялись на стены взглянуть, что происходит. Армия Радомора проявила себя лишь тем, что методично разрушала высокие здания, падавшие в тучах сажи и копоти. Саперы и солдаты трудились на больших дорогах, расчищая обломки, чтобы могли проехать осадные машины. Столь же неспешными темпами наступление продолжалось следующие семь дней. И каждый такой осторожный шажок вперед рассматривался осажденными как еще один довод в давно разрешенном споре. Помощи ждать не приходится.