Пора по бабам
Шрифт:
Акакий решил себя хоть как-то обозначить:
– Ирина! Ты вот здесь пока даром валяешься, возьми да и напрягись – напиши все адреса Лилиных одноклассников, знакомых, короче, всех, с кем она общалась. А уж я завтра вечерком забегу…
– Ни фига себе – валяюсь даром! – обиделась Ирина. – Я вон Клавдии рассказывала, сколько…
– Он дело говорит, – в кои-то веки поддержала мужа жена. – Напиши, а завтра я у тебя этот списочек заберу. Надо искать девчонку. И, между прочим, ты это здорово придумала с обследованием. Теперь тебя просто так и не найдешь…
Посреди речи Клавдии Ирина вдруг смущенно покраснела, поправила плавным движением локоны и часто-часто заморгала глазами. Клавдия повернулась к входной двери, так и есть: по скользкому мраморному полу к ним направлялся невысокий, но приятный молодой человек с букетиком хризантем. На туповатом лице паренька светилось некое недоумение – вероятно, он и не думал, что дело дойдет до знакомства с родственниками любимой.
– Цветочки, между прочим, семьдесят рублей стоят, – наклонился к уху жены Акакий Игоревич. – Можно было и побогаче, любимой-то женщине…
– Молчи уж! – фыркнула на него та. – Ты мне и такого-то сроду не купил!
– Так тебя разве в больницу-то затолкаешь!
– А вот это Макс… – смущенно дергала руками Ирина, чувствуя явный дискомфорт.
Смущение было понятно – кавалер был лет эдак на двадцать пять моложе своей пассии. Клавдия недовольно запыхтела – Ирина и здесь ее переплюнула, Жора был значительно старше.
– Знакомьтесь… Это Макс, – прильнув к плечу любимого, прощебетала Ирина, явно не желая продолжать беседу с родственниками.
– Ах, так вот кто твой загадочный кабальеро! А я бы и не подумала. Вот так бы на улице увидела и решила, что это дружок твоей дочери! – не удержалась Клавдия и тяпнула за больное: – Подумала бы, Лилин одноклассник.
– Лилин? Это дочери, что ли? – вытаращил глаза туповатый «кабальеро». – Так она же маленькая совсем, ей всего-то лет десять, наверное!
Клавдия понимающе хмыкнула. Кто бы сомневался! Ирина не настолько глупа, чтобы знакомить красавицу дочь с таким молодым ухажером. Наверняка показала фотографию Лили в третьем классе – и себе годков скинула, и дочь как конкурентку убрала.
– Акакий Игоревич! – пылко заговорила Ирина. – Возьмите деньги, это на продукты. Вы все равно завтра приедете, возьмите, не отказывайтесь.
Акакий отказываться и не думал. Он ухватил толстенькую пачечку и моментально утерял интерес к происходящему. Его манили витрины универмагов!
– Клавочка! Ну пойдем же, хватит мешать молодым людям, – засветился он. – Ну прощайся уже, экая ты неповоротливая!
Клавдии ничего не оставалось делать, как покориться.
– Так, сейчас зайдем в магазин… Клавочка, а ты ступай домой, ступай. Я пока забегу кефирчику Петру Антоновичу… – бубнил Акакий, стараясь отвязаться от дражайшей половины.
– Дай сюда деньги, это тебе не игрушка, – сурово протянула руку Клавдия Сидоровна.
– Бог подаст, Клавочка, – увернулся Акакий и отпрыгнул на безопасное расстояние. А уже оттуда возмутился: – И чего ты в самом деле?! Говорю же – на продукты Ирина дала, на передачку! А сегодня я только кефирца. И к столу чего-нибудь!
На них уже стали оборачиваться прохожие. Клавдия сердито запыхтела и тяжелой баржей потянулась за резвым муженьком по магазинам.
Праздника опять не получилось – Акакию совсем не удалось купить всего, чего хотелось: за ним по пятам следовала любимая женушка с самым грозным видом и душила все замечательное настроение. Единственное верное решение было – спрятать пачку денег в потайной кармашек на майке и на некоторое время про них забыть. Так Акакий и поступил.
А вот на следующее утро он мог безбоязненно покупать все, что вздумается, потому что в дом ввалился именно тот Жора, которого вчера вспоминали.
– Клавдия Сидрна!! Акакий Игрич!.. Ой! И вы тут, Катерина Михайловна?! Ну, значит, и вы тоже! – торжественно раздувался он в прихожей, собираясь сразить хозяев насмерть. – Я вам принес пригласительные! На свадьбу! Женюсь!
Клавдия, Акакий и Катерина Михайловна вежливо улыбнулись и вымуштрованно захлопали в ладошки.
– Ты подарил нам большую радость, – кисло пробормотала Клавдия.
– Проходи, Жора, расскажешь, кто на этот раз счастливица, – тянула парня в комнату Катерина Михайловна. – Она брюнетка или блондинка?.. Клавочка!! Поставь немедленно чай, у нас гости!!
Клавочка не шелохнулась и никакой чай ставить не торопилась – это был ее гость. Зато засуетился Акакий Игоревич. Жора – вот с кем можно было позволить себе и пиво, и даже кое-что покрепче!
– Жора! Она шатенка? – не унималась Катерина Михайловна.
– Да кто ее знает, – дернул носом Жора. – Она ж красится каждую неделю, кто ж ее поймет, какая она спервоначалу-то была. Да вы в субботу приходите, сами и увидите!
Детство Жора провел в полуразвалившемся бараке, с вечно пустым животом и в курточках с чужого плеча, не баловало его прошлое роскошью. И потому прямо с юности паренек всеми правдами-неправдами стал зарабатывать себе капитал. Теперь, когда ему уже катило к тридцати, он был весьма успешным бизнесменом, крутился в торговле, и с деньгами у него никогда напряжения не случалось. Единственное, что глодало парня, так это скука. Требовался адреналин, а его не хватало. Именно поэтому он накрепко прикипел к семейству Распузонов, у которых отчего-то никак не получалось жить спокойно. Но постоянное проживание в этой семье было бы неуместным, а самого Жору фантазией господь обделил. И потому, когда уж совсем хотелось чего-то новенького, Георгий всякий раз придумывал одно и то же – жениться!
– Значит, в субботу ко мне, там в билетике все написано, – еще раз напомнил Жора и вдруг насторожился. – Или у вас какие-то другие планы?
Катерина Михайловна шустро ухватила билетик и спрятала за пазуху.
– Какие там у нас планы, скучаем, горюем, Лилю вот куда-то задевали… Ой, Жорик, да разве ж это повод, чтоб от свадьбы-то отказываться? Я вообще считаю – взыграло в девчонке ретивое, вот и кинулась от мужа отдохнуть. Я б и сама сейчас ка-а-ак убежала… – всплеснула она руками, но, увидев, с какой надеждой блеснули глаза домочадцев, спешно добавила: – Только не побегу, дома-то оно уютнее… Нет, Жорик, а со свадьбой это ты славно придумал. Я вот уже который день своим твержу: надо устроить праздник, надо устроить, а разве ж меня кто во внимание берет? Клавдия, так ту и вовсе – хлебом не корми, дай в каком-нибудь убийстве поковыряться, Акакию…