Чтение онлайн

— Пустышка. Гильза.

— С двух стволов, что ли…

— Нет, — Коровин выключает фонарик и достает пачку «ЛМ». Его белая майка расплывается во мраке призрачным пятном. — У меня тут «бомжик прикормленный» в подвале живет. Он все видел с самого начала и до конца. Говорит, что после стрельбы «толстый» вывалился из машины и бросив что-то в помойку, принялся стучать в окна с криком: «Позвоны в „скорую"! Мылицыю нэ надо!».

— А как все началось, твой «разведчик» не видел?

— Видел, конечно. Они вместе приехали. Полчаса чего-то в «тачке» терли. Прямо у окна его подвала. Но он не понял ничего. Не по-русски говорили. Второй тоже «черный». Он на Басков побежал. За руку держался.

Светлеет. Почти можно разглядеть очертания лиц. А ведь еще только три.

— Сдается мне, это больше похоже на покушение на убийство, чем на «хулиганку».

Дударев качает головой и хитро улыбается.

— Типичная «хулиганка». Хотели бы убить — убили бы. А тут так — пугали. К тому же впланы прокуратуры не входит вешать «под полугодие» лишний «глухарь» по «сто пятой» [1] , пусть даже через «тридцатую» [2] . Так что вам и карты в руки. Не обижайтесь.

— На обиженных воду возят. По мне что тыквы, что апельсины. Как руководство скажет.

— Логично, — Дударев потягивается. — Поеду. У меня еще «бытовуха» по 128-ому отделу. Только Павленко скажу про «ствол».

— Он будет счастлив от нового объекта для осмотра.

Коровин бросает «хабарик» на землю и аккуратно тушит его шлепанцем. Потом зажигает фонарик и зачем-то светит им в небо.

— У тебя дача есть?

— Нет. Шел бы ты досыпать. Я-то завтрасвое возьму.

— Иду. Если дождь не пойдет — «звиздец» клубнике.

Небо продолжает светлеть. Парит.

Утро не принесло свежести. На «сходке» Ледогоров пристроился напротив жужжащего на столе у шефа вентилятора. Начальник розыска 87-ого отдела Артур Вышегородский монотонно бубнил сводку происшествий за ночь. Большинство оперов дремало, полуприкрыв глаза. Кто-то тоскливо смотрел в окно на раскаляющийся солнечный диск. Жужжали вездесущие мухи. Золотистым облаком вилась в потоке воздуха пыль.

— Черт! — Вышегородский оторвался от «сводки». — Саша! Какого хрена по Некрасова 213-ую [3] возбудили? Это же чистое покушение на убийство!

Ледогоров с трудом отвернулся от прохладных струй.

— Прокуратура дала указание.

— А ты куда смотрел? Надо было воздействовать.

— Как?

— Настойчиво.

Ледогоров усмехнулся. Он ждал этого разговора. В случае возбуждения уголовного дела по покушению на убийство заведение ОПД [4] и вся работа по делу возлагались бы на «убойный» отдел РУВД, а так придется расхлебывать розыску 87-ого и Вышегородскому лично.

— Чего молчишь-то? — Артур вскинул брови.

— А чего говорить-то? Все и так ясно.

— А раз тебе ясно — собирай материалы, заводи ОПД и вперед!

Настал черед Ледогорова вскинуться.

— Но это не моя «земля»!

Ничего, не перетрудишься. Поляков все равно в отпуске.

— Так он выходит на той неделе.

Вышегородский махнул рукой.

— Выйдет — поможет тебе. А лучше — раскрой до его выхода.

На худое лицо Артура набежала легкая тень злорадства. Они с Ледогоровым слишком давно не любили друг друга.

— Все, решено! Тема закрыта!

Ледогоров матернулся сквозь зубы.

— Что?

— Ничего. Выражаю неописуемую радость. Можно я пока домой пойду? Посплю.

— Можно. После сходки.

Ледогоров снова ругнулся.

Вышегородкий сделал вид, что не заметил.

Солнце за окном разгоралось все ярче и ярче.

На улице уже парило. Асфальт стремительно нагревался. Возле гаража двое расстегнутых до пупа водил не таясь пили пиво. Ледогоров прошел через двор, вышел на Маяковскую и толкнул обшарпанную дверь «Василисы». Внутри было пусто. За ним тоже никто не шел. Отдел практически пустовал: отпуска, командировки, больничные. Загорелая Ксения в рискованном ярко-оранжевом топике помахала рукой из-за стойки.

— Привет! Опять один?

— Пока да. Поляк на той неделе появится.

— А Антон, Юрка, Яшка?

Он вытер рукой уже намокшее лицо и поискал глазами вентилятор в углу.

— Антон «чеченский» отпуск гуляет, Юрка в командировке, Яшка в госпитале работу «косит». Ксения, включи «крутоверт». Я умру сейчас.

Она засмеялась звонко и заразительно.

— Минуту! Погоди — не умирай! Я-то родилась в Ташкенте — наверное, наследственно хорошо переношу жару.

Вентилятор загудел, наконец обдав лицо потоком воздуха.

— Что будешь?

В животе стало прохладно, активно засосало под ложечкой. С трудом проглотив наполнившую рот слюну, Ледогоров глубоко вздохнул.

— Кофе и «Нарзана» бутылочку.

Глаза прилипли к бутылке коньяка. Он чувствовал густой, плотный аромат, ощущал на губах легкое покалывание, представлял, как расслабляются мышцы и приятно шумит…

— Как всегда без сахара?

Словно разряд тока вернул его к действительности. Ксения протягивала дымящуюся чашку. Глаза у нее были серьезные и понимающие.

— Спасибо!

Он сел в углу. Открыл бутылку и булькнул в стакан ледяную воду. Первый же глоток выступил каплями пота на груди. Струйка побежала под рубашкой вниз к животу. Кофейная горечь расслабила. Он закурил.

Хоть что-то еще можно. Сколько он уже не пьет? Седьмой месяц. Когда же это кончится. Врач говорил, что желание пропадет скоро. Как надоело чувствовать себя ущербным. Ловить сочувствующие, понимающие, насмешливые взгляды. И постоянно ощущать этот вкус. Странно — он всегда не особо любил коньяк, а теперь с ума сходит от воспоминаний этого вкуса. Налить темную жидкость в фужер. Смотреть, как масляно отсвечивают его стеклянные бока. Отрезать ядреный, сочащийся лимон. Вдохнуть аромат. Подержать фужер в ладонях. Коснуться губами теплого края, ощущая усиливающийся, кружащий голову запах. Ощутить на языке…