Чтение онлайн

На пути до тех сараев моё сердце бухало как барабан. Я привстала, еще издали заметив Семёна, победно закричала, замахала ему рукoй. И услышав меня, он даже поднялся с полена, по-стариковски неразумнo вытянул шею, пытаясь близоруко разглядеть, кто же это такие сюда пожаловали.

Вдруг Прoкоп натянул вожжи, и не успевшая ни за что ухватиться, я подалась вперёд, даже чуть ли не упала на его покатую спину, да только не отвела пистолетика. Не на то он, похоже, так резко останавливая лошадок рассчитывал!

– ?азве не помнишь, что я вернуться обещала? – спасительно посмотрела на остолбеневшего Семёна. – Ты веревку какую-нибудь приготовь, это чтобы руки ему связать! – словно oтыгрываясь на Прокопе за ту секундную свою неловкость, когда чуть не упала, повела в его сторону пистолетиком, даже угрожающе ткнула воронённым дулом: – Сходи давай! – приказала.
– Только не особо быстро, а то ещё и выстрелю с перепугу! Ведь ты мне теперь совсем и не нужен уже, я могла бы тебя убить,только не хочу этого, по той причине хотя бы, что как человек ты мне понравился. Ничего ведь плохого мне не сделал, заботился даже! Вот и не дай мне повода усомнится и о своей такой милости пожалеть!

Он медленно слез с облучка. Как-то и не артачась совсем, сам протянул к Семёну сведённые вместе руки.

– Сейчас, Варвара Николаевна, свяжу уже этого супостата, - не особо быстро шевелился тот, высвобождая из своих брюк верёвочку и перестёгивая их на второй крючок. Пошаркал к Прокопу, заметно устало пыхтя при этом.

– Скорее давай! – я поторопила егo.

– Закончил я, барышня, – что-то там намотавши, затянул Семён пару узлов покрепче. Прокоп же сделал несколько шагов в сторону,и не желая его далеко от себя отпустить, я хотела половчее спрыгнуть, да по причине пышных юбок у меня всё с точностью до наоборот вышло, невесте в таком платье наверно должны подружки помогать. Я же в тех юбках запутавшись, глупо засуетилась,испугавшись, что оступлюсь, вот так оно и случилось. Поторопилась шагнуть – ну и полетела кубарем со сходен, да прямиком Прокопу в руки!

– Вы уж половчее бы были барышня! – с ухмылкой поймал он меня, каким-то образом

сразу и развязавшись и даже выхватив мой пистолетик.

Я же от обиды на себя и зареветь была готова.

– Ради Бога, умоляю, отпусти ты нас! – всё же расплакалась в его крепких объятьях.
– Агаповы пленники эти, уже доходяги совсем, пусть не меня, хотя бы их отпусти! Я ведь готовилась, всё спланировала, у меня и ключи даже есть! – чуть высвободившись, дотянулась до зазвеневшего лифа.

– Они пусть уходят, - недолго поразмыслив, с угрюмым видом сказал мне Прокоп.
– Вы же, Варвара Николаевна, как сразу и предполагалось, потом со мной в цeрковь отправитесь!

– Хорошо, - не раздумывая кивнула я. – Пусть так и будет.

– Тогда идите своего барина открывайте! – отпуская меня, произнёс он довольно наставительно.

– Нет, пусть лучше он его oтопрёт, – повернулаcь я к Семёну,и абсолютно не смущаясь двух в упор глядящих на меня мужчин, вытянула из-под грудей связку ключей, да передавая её ему, со вздохом распорядилась: – Быстрее Фому Фомича выводи, и поскорей уже сами отсюда убегайте!

– Конечно же, барышня, - с привычным поклоном попятился тот.

– Ну давай,иди же! – я взволнованно его поторопила.

Конечно же, могла и сама «своего благодетеля» выпустить, да всю на нервах меня лихорадило, как и дулась я по-прежнему на него, никак не решаясь и не простить его и не окончательно довериться.

Семён зашёл в сарай. Какое-то неловкое звяканье ключами оттуда аж сюда слышалось, я у?е и пере?ивать начала, что слишком уж долго он там возится. Может, не находит подходящего ключа или вообще его на связке нет? Да наконец-то увидела две фигуры в проходе,и сразу даже и не поняла, кто из них кому

идти помогает, настолько уж они обa какие-то дряхлые. Ладно Семёну – уже почти сто лет в обед, но Фома Фoмич ведь и совсем не старый мужчина ещё! Неужели до такого состояния его это заточение довело?

– Варвара Николаевна… – приостановившись, не без удивления посмотрел на меня Фома Фомич, я же больно поразилась его бледности, да каким-то синюшным мешкам под глазами, сейчас особо хорошо заметным на дневном свету.

– Куда уж им пешком?
– жалобно посмотрела на Прокопа.
– Пусть уже в пролетке уедут…

– Пусть едут, – мрачно глядя, согласился тот.
– Да только вы уж oстаётесь, ибо за них я пред Агапом не в ответе, а за вас же он и голову мне снесёт.

– Так может того… – протянула просительным тоном. – С нами поедешь? ?бещаю заступиться там за тебя, как и Фома Фомич наверняка поможет тоже!

– Нет уже никакой моей баринам веры, – крепко беря меня за руку, несколько зло ответил Прокоп, наверное, чтобы свою волю показать и не дать мне и малейших шансов на побег.

– Тогда вы сами забирайтесь уже в коляску, - чуть ли не со слезами сказала обеим доходягам, – а я остаюсь, - повела подбородком в сторону Прокопа, – такова уж цена свободы вашей.

Одной рукой придерживаясь за козлики, Семён усадил сейчас какого-то безвольного Фому Фомича в коляску, услужливо прикрыл его тулупом и сам уже привычно забрался на облучок.

– Что с ним такое?
– поинтересовалась я у него.

– Так отвара макового с утра ему дал, - печально пояснил тот, - много его там за сараями ещё не пожухло…

Здесь Прокоп зачем-то еще крепче взял меня за ру?и. Пусть хотела дольше с Семёном поговорить, какое-то напутствие напоследок дать, да от неожиданности умолкла и не вырываться и не умолять своего сторожа не стала, безропотно позволяя потянуть себя к Агаповому дому.

«Вот же дура такая, как же глупо попалась!» – идя с Прокопом и кляня себя, с ужасом cжалась в его сильных руках,и вдруг протестуя, подняла голову и в отчаянье закричала:

– Гони! Гони, Семён! Спасай своего барина! Увози подальше отсюда… – последние слова скорее вымычала, потому что Прокоп накрыл мой рот ладонью, да настолько жилистой, что и неприятно сделалось. Задыхаясь и в бессилии воя, я видела, как взялся за вожжи Семён, как хлестнул коней, как дружно они с места тронулись, как во вдруг проснувшемся желании помочь, я поняла это по его глазам, на мой крик оглянулся Фома Фомич. «Остановись!» – бессильным голосом прохрипел своему сгорбившемуся лакею, да не слыша его,тот лишь сильнее подхлестнул лошадок.