Чтение онлайн

– Переживаешь. Вижу. Но ты правильно поступил, что выстрелил. Если не ты, то тебя. Я бы тоже так сделал, только мне уже не суждено: нечем. А Пиявка всегда был гнидой. И насчет двадцати медянок в месяц он наврал. Я ведь вначале больше нормы приносил. Маленький совсем был, вот и жалели, кидали в миску. А потом все меньше и меньше. А Пиявке все было мало. Он меня специально избивал, чтобы выглядел более жалостливо. За эти годы он столько должен был накопить… Ловкач в тот первый день, когда с ребятами тебя ограбил, тебе половину вернул. Так?

– Так.

– А Пиявка в первый день у меня отобрал все. Даже на одежду посматривал, только она уже вся изорвалась. Чтоб его самого ограбили!

– Постой, Дар. Он же должен где-то хранить свои деньги. Там вчера он сказал подельникам: «Только дураки хранят все в одном месте». Может быть, деньги у него в разных местах? В его доме только часть. Вот только где другие места? Проследить бы. Только как? Увидит, что следим, и ножом…

– Сашка. Вот какое дело. Когда мне отрубили руки, Пиявка стал меня брать с собой ходить по городу. Но чаще он заходил в один дом, не дом, лачугу какую-то. Я там стоял на стреме. Что он там делал, я не знаю, но он там был один, это я точно знаю. И мне строго наказывал, чтобы я молчал, иначе грозился уши отрезать.

– И ты думаешь…

– А что ему там делать одному? И зачем скрывать от всех?

– А тебя зачем брал?

– Я же маленький был. Стоял на стреме. Никому не болтал. И без рук. Ничего не возьму. Ребята постарше, может быть, и догадались бы. А мне тогда вообще было не до чего. После палача-то.

– Ты найдешь дорогу туда?

– Постараюсь. Через седмицу заканчивается плата лекарю, и мне отсюда надо будет уходить. Лекарь сказал, что через два-три дня будет снимать повязку. И голова уже не болит. Рана на лбу почти заросла. На месте клейма теперь будет большой шрам. Только ты эту седмицу, братик, продержись. Хорошо?

– Ладно.

А вечером за Сашкой зашел подельник Пиявки и отвел его на какой-то пустырь. Здесь кроме Пиявки были еще два человека явно бандитского вида. Шило и Таракан, как их назвал Пиявка.

– Будешь стоять на стреме. В случае чего стреляй из арбалета.

А потом Пиявка ушел, оставив Сашку с тремя его бандитами. Сашка думал, что они снова будут грабить чей-нибудь богатый дом, но, к своему удивлению, бандиты так и не вышли за пределы района трущоб. Оставив Сашку на какой-то улочке, они тихонько свернули в переулок. Отсутствовали недолго, вскоре вернувшись. Напарник Пиявки шел налегке, а Шило и Таракан несли что-то большое в мешках за спиной.

«Интересно, что же они украли?» – мелькнула мысль у Сашки. А еще через полчаса, вернувшись на пустырь, Сашка увидел ворованное. Это оказались две девочки, одна чуть помладше Сашки, а другая более старшая. Девочки были без сознания.

– Не сильно их оглушили, а? – спросил возникший сзади Сашки Пиявка.

– Не-а, в самый раз. Мы аккуратненько.

– Ну, смотрите у меня! Свою серебрянку получите после того, как со мной расплатятся. – После чего девочек связали и снова засунули в мешки, которые унес вслед за Пиявкой его напарник.

– А куда это он их унес? – спросил Сашка у оставшихся бандитов.

– Так это… продавать.

– Как продавать? – опешил Сашка.

– Как продают? В рабство.

– Да ты не боись, – продолжил другой бандит, Таракан, – девкам повезло. Купит их хаммиец, в гарем, значит. Будут их там и кормить и поить. Красота!

– Да, девкам везет, – поддержал напарника Шило. – На прошлой седмице мы так же двух парней ошеломили. Вот их в Хаммие отдадут на рисовые поля. А там с рассвета и до заката по колено в воде, да и солнце палит нещадно. Нет, девкам везет.

Сашка злился на себя и молчал. А что говорить-то? Сам виноват, что полез в сообщники работорговцев. Нет, больше он туда ни ногой. Дара на днях забирает и прочь из этого города. В других местах, наверное, не лучше. Но хоть там Пиявки не будет. А ведь точно – Пиявка! Вот как ко мне присосался – не отдерешь.

На следующий день Сашка снова был у Дара и рассказал о случившемся прошлой ночью. Дар помрачнел и сказал:

– Я это знал. Ну, про дела Пиявки. Да и все мальчишки знали. У нас некоторые были из тех семей, которых Пиявка в рабство сдал.

– Как это?

– Видишь ли, он похищает людей незаконно, поэтому и получает только часть платы за раба. А спросом пользуются молодые сильные мужчины или парни, этих всех продают кого куда, на тяжелые работы. Там сила и выносливость нужна. А с мальчишек какой навар? Они, конечно, со временем подрастут, но надо их кормить. Потому Пиявка берет только сильных. Девушки и девочки тоже высоко ценятся. Этих продают на юг.

– Ну и гады!

– Сашка, ты мне рассказывал о том, как тебя с другом выставили на продажу. Покупали сильных мужчин и парней, молодых девушек и девочек? Так?

– Точно. На нас с Овиком внимания почти не обращали.

– А ты заметил, что в нашей и других удачах были только мальчишки?

– Ну…

– Они же из беспризорных, у кого семей нет. Сироты. Многие из семей, которых Пиявка в рабство захватил. Мальчишки. Но ведь должны быть и девчонки-сироты. А ты их много видел?

– Совсем не видел. И среди слуг-рабов встречались только мальчишки.

– Девчонок продают на юг. Выгодно. А мальчишки-сироты пополняют удачи. За год каждый может принести доход пахану по несколько серебрянок – это намного больше, чем если их сдать за бесценок рабовладельцу.

– Пиявка их сиротами сделал, родных в рабство продал, а они на Пиявку работают!

– А куда им деваться? И все, кто из-за Пиявки стал сиротой, все в рабы Пиявке, а потом и Ржавому пошли. После того, как их поймали и клеймили. Сломались, смирились. Свободных среди них нет.

– Или слабаками с самого начала были… Хотя… Я, может быть, тоже сломался бы, попади я на их место.

– Ты?!

– Да, я. Мне до сих пор стыдно, как я трусил. А потом… просто так получилось… словно у меня что-то внутри щелкнуло… просто дошло до упора… я посчитал, что лучше смерть, чем такая жизнь… Я все равно трус. Боюсь…