Чтение онлайн

Дальше было интереснее. Теперь уже лорд Борнхольм объявил, что его люди поймали в Чаячьем Городе Мизинца, который находился там вместе с Сансой Старк. Ещё до свадьбы я объявил Мизинца виновным в финансовых махинациях и призвал его предстать перед справедливым судом. Некоторые из придворных, которые поумнее, понимали, что за такой срок нельзя было добраться до Чаячьего Города и спланировать арест, а значит, поимка Мизинца планировалась задолго до этого. Но эти придворные на то и были поумнее, что помалкивали о своих догадках.

В зал ввели помятого Мизинца, но, что примечательно, без видимых синяков или ушибов. Илин Пейн и дознаватели Борнхольма неплохо поработали над ним. Конечно, я заранее знал, что Мизинца привезли в столицу и начали раскалывать в самой охраняемой камере подземелья Красного Замка. Сперва он держался, крепкий орешек, но стоило Квиберну опробовать своё новое изобретение — дорнийской сапог, как Бейлиш запел соловьём. Все адреса, явки, фамилии, информация о схронах, купленные поставщики и торговцы — дознавателям пришлось беспрерывно строчить перьями. Потом Мизинца ещё немного помариновали, чтобы наверняка всё узнать, и вот тогда он выдал главное: сотрудничество с Железным Банком. Я давно подозревал, что-то подобное, но не в таком масштабе. Дом Бейлишей происходил из Браавоса, дед Мизинца приплыл в Долину и выбрал себе гербом голову Браавосийского Титана. Разумеется, связь с Браавосом у них сохранялась, так как дед Бейлиша был там видной фигурой и одним из Хранителей Ключей, то есть человеком, который является одним из потомков основателей Железного Банка и имеет в нём долю и право участвовать на секретных собраниях. Проще говоря, Петир был креатурой Железного Банка и его важнейшим агентом. Весь план Мизинца по дестабилизации Вестероса и погружению его в пучину хаоса был в первую очередь задачей Браавоса, и лишь потом Мизинец решил получить от него собственную выгоду: раскачать лодку и в образовавшейся мути ловить титулы, замки и прочие дивиденды. Зачем кризис в Вестеросе нужен Браавосу, а именно Железному Банку, который и есть настоящая власть в Браавосе? Всё просто, даже в оригинале неоднократно проскальзывали намёки на это. Корона уже должна Браавосу миллион драконов, это значит, что Железный Банк может доить казну Семи Королевств. Но всё же, корона могла бы поднапрячься и выплатить весь долг, лишая Железный Банк всех рычагов. Чтобы такого не случилось, банкиры заранее, ещё во времена Роберта, послали в Вестерос засланного казачка, который должен был добиться высот, а потом, в нужный момент, начать дестабилизировать ситуацию изнутри. Когда в стране бушует гражданская война всех со всеми, проблематично накопить средства и отдать долг. Наоборот, в сложившихся обстоятельствах банкиры выигрывают огромные барыши: короне требуются деньги, она будет увеличивать свой долг, сепаратистам требуются деньги для борьбы, и они с радостью возьмут кредит. В конце концов, неважно кто в итоге выиграет, Железный Банк получит своё с процентами. Помнится, в каноне Мизинец даже не скрывался особо, например, когда Нед Старк спрашивал откуда взять деньги на турнир десницы, Мизинец просто сказал: «Займём у Железного Банка».

И сейчас одного из некогда опаснейших людей Вестероса ввели в зал. Он шёл, хромая и подтягивая ногу. Видимо, новое пыточное устройство, конструкцию которого я подсказал Квиберну, не пришлось ему по вкусу.

Стражники подвели его к подножию Трона, и герольд начал зачитывать:

— Лорд Петир Бейлиш, вы обвиняетесь в измене королю, в многочисленных финансовых махинациях, во взяточничестве и казнокрадстве. В силу сложившихся обстоятельств и тяжести обвинений, судить вас будет лично его королевское величество.

Про связь с Железным Банком и про развязывание войны тактично решили умолчать. Не время сейчас ссориться с Браавосом, долг ещё не выплачен. Тирион смог договориться с Несторисом лишь о выплате процентов по кредиту.

— Я отвергаю все обвинения! — покачнувшись, сплюнул Бейлиш. — И требую испытания поединком!

— Лорд Бейлиш, — я мягко улыбнулся, — похоже вы не слышали, пока плавали на кораблях, что с утра сего дня действие судов поединком было приостановлено сроком на три месяца. Объяснение сему — покушение на его величество, то есть меня.

Мизинец открыл и закрыл рот. Очевидно, он намеревался выставить какого-нибудь опытного прикормленного рыцаря, хоть какая-то надежда на освобождение.

— Тогда я требую возможности надеть чёрное. — Он выкинул последний фортель.

— Я забыл сказать, — ухмыльнулся я. — Возможность вступить в Ночной Дозор также временно ограничена по этому же указу. Теперь только король может решить, разрешить человеку надеть чёрное или нет.

— Да какое вы имеете право… — начал кричать Мизинец, но древко копья быстро его угомонило.

Я объявил, что преступления Мизинца в совокупности тянут на отсечение головы. Аппелировал я к своду законов, составленному королём Джейхерисом. Мизинец настаивал на том, что доказательств его преступлениям нет, на что лорд Борнхольм выкатил внушительный список и зачитал все несоответствия и неточности, обнаруженные при анализе финансовых отчётов. По ним выходило, что за всё время своей деятельности Мизинец только официально присвоил себе один миллион триста сорок тысяч золотых драконов. Попутно Борнхольм припечатал всё, подписанное Мизинцем в пыточной с повинной. Тот попытался возразить, сославшись на то, что признание выбили под пытками. Но мне уже этот цирк надоел, кто я, король или не король? Высочайшее повеление и всё.

— Лорд Петир Бейлиш, за ваши преступления вы лишаетесь всех титулов и званий, обязуетесь возместить ущерб казне и приговариваетесь к смертной казни путем отсечения головы.

Придворные довольно зашумели. За годы службы в должности мастера над монетой Мизинец успел многим кровушки попить.

Сам он побледнел, но оглядевшись по сторонам и поняв, что его никто не защитит, понуро произнёс:

— Хорошая была Игра.

— И вы проиграли, — ответил я и махнул рукой. Стражники моей гвардии подхватили Мизинца и вывели во внутренний двор, где они был казнен путём отсечения головы.

Вот и всё. Могучий Мизинец своё отыграл. Я с ним расправился, но теперь могут быть серьёзные последствия этой казни: бунт Лизы Аррен в Долине и сильное недовольство Железного Банка. Но иначе нельзя было. Если бы я его не казнил прямо сейчас, как только подвернулась возможность, то он бы сориентировался и нашёл способ сбежать. Такую крупную рыбу нельзя долго держать в руках, она быстро придёт в себя и выскользнет. Что мешало мне держать арест в тайне, а самого Мизинца тихо прирезать в подземелье, чтобы никто ничего не узнал? Если бы я так поступил, то очень скоро стали бы появляться неудобные вопросы от лордов и от банкиров: а куда пропал Петир Бейлиш? А почему вы присваиваете в пользу короны его бордели, офшорные счета и имущество? Да-да, публичный процесс был устроен только для того, чтобы иметь железобетонные основания для конфискации имущества покойного Мизинца. А имущества у него было, мама не горюй: несколько крупнейших борделей по всему королевству, десяток постоялых дворов, несколько подставных торговых компаний, доля акций во многих предприятиях и немалый личный капитал. Всё это в ближайшее время будет передано в пользу короны, как компенсация и возмещение ущерба. Недовольные будут, но выступать открыто не рискнут, ведь все формальности соблюдены.

Пейт подал мне валирийский кинжал, найденный при обыске Бейлиша. Я слегка потрогал остриё, острое. «Неужели с этой заточки всё и началось?» — с удивлением подумал я. Сам кинжал мне ни к чему. На свадьбе, помимо кучи хлама и пары полезных вещей, мне подарили валирийский меч, которому я дал имя «Жало». Ну, а что? Делать отсылки — отдыхать душой.

Затем в зал ввели новых действующих лиц, тут даже я удивился, не ожидал.

— Ваше Величество. — Сразу бросился на одно колено передо мной один из них, среброволосый юноша. Остальные двое так и остались стоять.

— Кто таков? — поинтересовался я, хотя уже догадывался.

— Ауран Уотерс, бастард Дрифтмаркский, — ответил он и спустя мгновение добавил: — Мой король.

Умный малый, далёко пойдет.

— Позвольте мне служить вам, Ваше Величество.

— Также как вы служили самозванцам Станнису и Эдрику? — изогнул бровь я.

— Я им не присягал, — возразил он. — Я не мог не быть на их стороне, иначе бы они отыгрались на моём родиче, малолетнем лорде Дрифтмарка. Но я не приносил им клятву, а им словно всё равно было. Вам я готов принести присягу при всём дворе и служить верно.