Чтение онлайн

Когда карета с надоедливой заразой исчезла из вида, император Океании Гарвиро вздохнул с облегчением и позволил себе улыбнуться — с Галей покончено. Ему не удалось отговорить сына, но он все же смог его задержать, подменив отпрыска, жаждущего приключении, верной Цимирой. Да и зачем его доброму мальчику видеть, как неугодную переговорщицу растерзают? Пусть лучше набирается сил перед предстоящими мировыми скачками, чтобы вновь подтвердить неуемную силу императорской семьи.

А в том, что иномирянка не вернется, он был уверен на все 100 %.

Конечно, с ее везением можно предположить, что оголодавшие охранные идолы не успеют растерзать или хотя бы поранить Галю, и она доберется к местообитанию колонии и даже предстанет перед Фабурой. Но при попытке договориться переговорщицу ждет крупное фиаско, потому что договор с чури составлял Тавериль Тио Стук, самый подлый и расчетливый рыб Океании. Ее спасение маловероятно. Но Ган все же дал инструкции тритону на тот случай, если чури сжалятся и просто выдворят иномирянку. Так что даже верный слизень императрицы Жакоромородот ей не поможет.

А почему? А потому, что два бесстрашных воина Цимис и Цимира от рождения преданы императорской семье, а в первую очередь Повелителю мира, и не позволят ему вступиться за гостью, к каким бы доводам не прибег слишком умный и очень скользкий дворецкий.

И направляясь в просторные покои, где мирно спит Эдваро, расчетливый Ган Гаяши уже обдумывал, как обернет исчезновение Гали себе на пользу. В свете прошедшего он понял, что развода Глициния не увидит. Свободная огненная демонесса, это путешествующая демонесса, а в Океании без нее будет слишком скучно, нервозно и неуютно. Пусть сидит дома и больше не пытается кокетничать. Рыбка Тиото мыслями уже принадлежит ему, а за телом дело не стоит. Ее папаша Стук может подавиться своими богатствами, потому что в плавниках рыба императорских кровей остался Нардо. За этого черта дьявол отдаст все и не поскупится тремя мирами, а может быть и пятнадцатью. Ган Гаяши известна ценность влюбленной демонессы, а пятнадцати миров Олимпия, несомненно, достойна. На досуге нужно будет выбрать самые выгодные варианты.

Также в его распоряжении три злейших врага мирового масштаба и один новоприобретенный рассказчик анекдотов, вот уж где он душу отведет за все обиды…

Продолжая думать о прекрасном раскладе карт, рыб заплыл в покои к сыну и удивленно остановился. Его веселого и озорного рыбика, едва вступившего на путь взросления, в комнате не было.

— Эдваро! Сын, где ты?! — встревоженный император принялся осматривать апартаменты.

— Он проснулся. — За спиной его Величества оказался первый граф-рыб.

— Давно?

— Менее получаса назад. Он искренно был убежден, что сможет помочь Гале.

— Где он теперь?

— Откуда мне знать? После того, как я обстоятельно объяснил ему причины вызова Гали в наш мир, принца как будто бы течением унесло.

— Что?! Что ты ему сказал? — взвился Ган, грозно нависнув над помощником и почти тестем.

— Все и предельно честно. — Нахмурился граф-рыб. — Вы же не будете отрицать, что после Галиной кончины объявите о помолвке с моей дочерью.

— Да как ты смел?

— А вы сами желали раскрыться ему?

— Да! — рявкнул Ган, более всего мечтая открутить плавники своему помощнику.

— Думаю, у вас есть шанс переговорить с Эдваро прежде, чем он, вооружившись, погонится за поганой иномирянкой.

В следующую секунду обозленный и негодующий император исчез из покоев.

Через час, а может и больше, карета остановилась у светло-сизой пористой структуры, которая огромным массивом высится на серой скале очередной глубокой пропасти, и Жмир поспешил сообщить правящей верхушке о нашем прибытии.

Покосившись на чури, стайкой окруживших карету, тихо поинтересовалась, могут ли они нас услышать.

— Нет, Великолепная. — Отозвался Жакоромородот.

— В таком случае, почему все вы не позволили мне послать этого ценителя куда подальше?

— Это ваш шанс на встречу с предводительницей восстания Фабурой. А она очень прислушивается к словам первого советника.

— Как ни странно… вам повезло. — Хмыкнул тритон. — В отличие от прочих, даже не тронули.

— Ничего себе не тронули! Меня облапали!

— В этом нет ничего странного. В личинке уважаемого Жмира разбудил жизнь очень энергетически зараженный гость. Более трехсот лет назад он перенес его с внешних границ мира на внутреннюю, — слизень бряцнул броней и переместился на потолок кареты, откуда с умным видом продолжил, — и с тех пор чури более всего почитает женскую красоту.

— Это был явно очень озабоченный гость. — Сообщила я, стараясь не думать, о том, что значит «разбудил», — три столетия прошло, а советника все еще плющит.

— Они сплющенные от рождения. — Насупился тритон. — А в помешательстве чури виноват Ваш энергетически заряженный спутник. Хотя надо отдать должное, благодаря Вам он уже трижды терял весь свой заряд.

— Это Соорский что ли?

— Он.

— Спасибо Весте за его темперамент! Так я опять на коне! Шикарненько. — Я покосилась на своих спутников и довольная возвестила. — Значит, если жить хотите, будете слушаться.

— Вот еще! — возмутился Шип.

— Прокляну…

Он злобно зыркнул на меня, но промолчал. О буре чувств подавляемых тритоньей волей сообщили лишь крепко сжатые губы и злобный прищур.

— Ага. И начнем вот с чего, раз я ваших законов не знаю, будете мне помогать. Ты, — я указала на тритона, — озвучиваешь самую низкую планку допусков в переговорах, а ты, — я указала на довольного Жакоромородота — самую высокую. Будете играть плохого и хорошего полицейских, а я третейского судью.

— А мы? — спросил Цимис.

— Охрана. Вас же не просто так растят при дворе.

— Кто рассказал? — зло покосился на меня Шип. — Это государственная тайна.

— Догадалась. И еще… — это я говорила своим спутникам, — не перечить, что бы ни сказала.