Шрифт:
Глава 1
Величественный зал столичного дворца Аксаковых утопал в сияющем свете хрустальных люстр. Я впитывала каждое мгновение этого дня и светилась счастливой улыбкой, глядя в любящие глаза жениха. Воздух, напоенный изысканными ароматами духов и легким цветочным флером, звенел от звона бокалов и приглушенных разговоров. Совсем скоро мы объявим о помолвке. Ни у кого из присутствующих не возникало сомнений, что этот союз укрепит и без того высокое положение двух аристократических семей. Всем сердцем я молилась Единому, чтобы помолвка прошла идеально.
— Дорогой, кажется, Его сиятельство опаздывает, — я с тревогой посмотрела на двери. — А если он не придет?
— Придет, Сашенька, не переживай, — прошептал Николай, заключая мои похолодевшие ладони в плен своих рук и согревая их дыханием. — Присутствие члена императорской семьи прибавит веса нашему союзу. Впереди нас ждет блестящее будущее. Возможно, Павла Алексеевича задержали неотложные дела? Потерпи немного. Время еще позволяет. В любом случае, после десерта, когда соберемся в малой гостиной, мы объявим о нашем решении.
— И то верно, — я невольно коснулась старинной подвески, которую нашла накануне в фамильном ларчике с драгоценностями. — Удача на нашей стороне.
В этом я не сомневалась, ведь в магической вещице было заложено старинное заклинание «на удачу». Именно поэтому отдала предпочтение яркому желтому бриллианту в оправе из черненого золота, а не новомодным поделкам ювелиров, столь популярным в этом сезоне. Жаль, что сейчас магию приглушали артефакты защиты, которыми дворец Аксаковых был буквально пронизан сверху донизу. Еще бы, сегодня собрался цвет общества, отмечая открытие осеннего сезона. Присутствие кузена Его императорского величества Павла Алексеевича Романова должно было стать изюминкой вечера.
Однако ожидание затягивалось. Напольные часы в каминном зале пробили десять, а Павел Алексеевич так и не появился. Мы уже отведали десерт, а тетя и матушка моего жениха изо всех сил старалась поддержать беседу с пожилыми представительницами древних магических родов, пока молодежь веселилась в бальном зале. Мы с Николаем станцевали три танца подряд, большего приличия не позволяли, поэтому предпочитали оставаться праздными наблюдателями.
Наконец, массивные двери с золотой инкрустацией распахнулись, а дворецкий зычно объявил о прибытии Великого князя Павла Романова. Я нахмурилась, не понимая, отчего кузен императора появился не в парадном мундире, а в запыленном дорожном костюме. На рукаве виднелась прореха, а лицо пересекала полоска грязи.
Следом за князем гостиную наполнили имперские гвардейцы и дознаватели в черных мундирах. Глухой стук сапог и мрачный блеск обнаженных клинков вызывали тревогу. Гости замерли, в помещении воцарилась гробовая тишина.
— Прошу прощения, дамы и господа, за столь неподобающий вид, — сурово произнес Павел Романов, обводя взглядом напуганные лица. — Не далее, как полтора часа назад, было совершено нападение на мой кортеж. Благодаря слаженным действиям старшего имперского дознавателя господина Ермакова и его подчиненных, никто не пострадал. Однако…
Праздничная атмосфера испарилась, сменившись удушающим страхом. Объявлять после такого о помолвке — смерти подобно. Все будут связывать наш союз с несчастьем, направленным на семью императора. Я снова коснулась подвески, не понимая, в чем же заключалась удача и когда же она начнет действовать. Испуганным взглядом я прикипела к старшему дознавателю, чья черная одежда, высокий рост и орлиный нос делали его похожим на хищного коршуна, выслеживающего добычу. Он цепким взглядом осматривал гостей, будто выискивал виновных. Добравшись до меня, Ермаков весь подобрался, словно зверь перед прыжком.
— Она! — кивком указал он гвардейцам, и вместе с ними решительным шагом направился ко мне.
— Николай, что происходит? — прошептала я, непроизвольно впившись пальцами в его ладонь.
Однако жених промолчал, пристально наблюдая за дознавателем, который пересек зал и остановился прямо передо мной. Его глаза скользнули по моему лицу и опустились ниже, к подвеске. Коршун протянул руку, и в воздухе заплясали магические искры, опутывающие меня тягучими нитями магии истины. Я ощутила, как меня обдало ледяной волной, а подвеска на груди внезапно вспыхнула угрожающим черным сиянием, которое щупальцами облепило мое тело, высасывая крохи сил.
— Александра Витте, — суровым тоном произнес мужчина. — Вы обвиняетесь в покушении на Его сиятельство Павла Романова.
— Я? К-какое покушение? Не понимаю. Я не виновна! — вскрикнула в ужасе, прижавшись к жениху. — Николай, сделай же что-нибудь! Это чудовищное недоразумение.
— Арестовать! — хлестко отдал приказ Ермаков. — Семью графа Витте также взять под стражу.
Я едва удержалась на ногах. День, который обещал стать самым счастливым, обернулся катастрофой. Мой мир, мое будущее, полное радужных надежд, рухнули в одночасье, сломленные унизительным арестом. Даже когда мы докажем свою непричастность, общество не забудет этот скандал. А он непременно разразится. Уже завтра утром, когда «Имперский вестникъ» напечатает об аресте членов дворянского рода.
— Это ошибка! Чудовищная ошибка! Я ни в чем не виновата! — шептала я сквозь слезы, застилавшие глаза.
Гвардейцы ринулись ко мне, исполняя приказ, а я в отчаянии прижалась к Николаю, с мольбой глядя на родное лицо. Но сейчас оно не светилось ответными чувствами, а превратилось в каменную маску. В глазах любимого мужчины я прочитала отвращение и горькое разочарование.
— Я не желаю иметь ничего общего с заговорщиками, Александра! — он стряхнул мои ослабевшие пальцы со своей ладони. — Помолвки не будет. Я не стану связывать свою жизнь с преступницей, которая покушалась на жизнь члена императорской семьи.
— Николай… — внутри все оборвалось.
Я еще не осознавала глубину пропасти, в которую рухнула. Но то, как легко Николай отказался от меня, не предприняв ни одной попытки узнать правду, не дождавшись, пока выяснятся обстоятельства дела, выбило почву из-под ног. Сердце в одно мгновение превратилось в разбитую кровоточащую рану, обагренную предательством мужчины, которого я так любила.
— Как же так? — выдохнула еле слышно, наблюдая, как мужчина всей моей жизни разворачивается и уходит прочь, оставляя меня на растерзание императорским псам. — За что? — внутри меня что-то умерло, накрывая полным равнодушием к дальнейшей судьбе.