Поминки
Шрифт:
— Аньк, я ж боюсь тебя до смерти!
Она засмеялась — Семицвет взглянул близко и как-то обиженно — и она вдруг почувствовала себя неловко. Похлопала его по руке.
— Да ладно, Семицветик! Не бойся, не трону я тебя!
— А ты тронь. Сопротивляться не буду.
— Прямо так лапки задерешь и сдашься?
— Тебе — прямо щас.
Как-то слишком серьезно он это говорит. Аня поморгала. Начинала кружиться голова. И не потому, что она выпила. Это…
— Пусти-ка меня!
— Эй, ты куда? Ань, ты чего?
Поспешно перебирая руками по плечам, рукам, головам, наступая на ноги и перебираясь через колени — мужчины смеялись и ругались и отодвигались — она выбралась из плотного ряда сидящих у стола. Спо-тыкаясь на ровном месте, торопливо шла к выходу: он качался, делал-ся то дальше, то ближе, то вообще растягивался в стороны. Звон в ушах нарастал. Не хватало еще грохнуться у всех на глазах. Опозо-риться перед Соболем, Палычем. Семицветом…
Она таки добралась до туалета. Цепляясь за расшатанную ракови-ну, плескала в лицо холодную воду. Повернулась к распахнувшейся двери, уже почти ничего не видя — в глазах стремительно темнело.
— Аньк, да ты чего… — сказал Семицвет сквозь звон. И еще она ус-лышала его 'оп-ля! , когда он подхватил ее почти у самого пола.
— Вот так, — сказал он.
— Отпусти меня, — вяло сказала Аня. — Все нормально.
— Вижу, как нормально.
Семицвет опять мягко привалил ее за плечи на диван. Потер ее холодные руки, пристально вглядываясь в лицо. Он казался потрясен-ным.
— Ты чего это… падаешь? Пойду Серого притащу, если не нажрался еще до зеленых соплей.
— Да не надо…
— Заткнись, а? Лежи так! Лежи! Я быстро. Олька, смотри, чтоб она не вставала!
Только сейчас Аня заметила стоявшую неподалеку Ольгу. Семи-цвет унесся, и Аня мимолетно посочувствовала фельдшеру Сереге: сейчас его поймают, повяжут, доставят…
— Ты не беременна?
— Чего?
— Я когда Гошкой ходила, то и дело в обморок падала. Еще и живо-та не было.
Она завозилась и села на диване. Провела ладонью по мокрому лицу. Пробормотала:
— Было б от кого еще…
Ольга постояла, глядя по сторонам и сжимая в руке стакан.
— А от моего? — спросила глухо.
Она замерла на секунду-другую, потом опустила голову между ног — голова продолжала кружиться, пол — плыть.
— А твой здесь при чем?
— Ты скажи, есть между вами что? Или нет, а? Я ж так больше не могу! Я же что-нибудь…
Она поглядела исподлобья. Ольга стиснула стакан так, что за бед-ную посудину было страшновато — хорошо, столовский, крепкий. Аня трудно вздохнула и выдохнула:
— Ду-ура! Он же тебя любит!
Снова наклонила голову. В ушах звенело, как будто ей отвесили хорошую оплеуху. Диван тяжело просел — Ольга плюхнулась рядом.
— Что — совсем-совсем ничего?
— Совсем-совсем, — сказала она сквозь зубы себе в колени.
— И правда! — схватилась Ольга. — Ты же девка свободная. Вон какая боевая, на фига тебе женатый, с довесками! Вон гляди, Игорь Семи-цвет об тебя все глаза обмозолил! Да и Валерик Громов холостой…
На радостях она готова была сосватать Ане весь белый свет.
— Угу, — буркнула невеста на выданье, — а еще Андрюха развелся… Оль, да успокойся ты! Ничего нет, и ничего не будет! Ясно?
— Нет, ну правда? — никак не успокаивалась Ольга. В голосе — облег-чение пополам со страхом. Аня откинулась на спинку дивана, закрыла глаза. Не хотелось смотреть на Ольгу, да и на весь белый свет — тоже. Боль усиливалась.
— Правда-правда, — сказали рядом. — Уймись ты, наконец, з-зараза! Принеси лучше минералки.
— Ага, я сейчас, Игорек, Аня!
Диван вздохнул освобожденно и тут же снова осел.
— Серый уже под столом. Ты как?
— И давно ты здесь? — спросила она, не открывая глаз.
— С начала допроса.
— Мог бы и спасти.
Смешок.
— Зачем? Мне и самому интересно!
Аня сказала кое-что. Семицвет рассмеялся. Подвигался, устраива-ясь поудобнее, твердое бедро коснулось ее ноги.
— И часто ты в обмороки плюхаешься?
— Первый раз.
— Угу…
Аня помолчала и добавила:
— В этом году.
— А в прошлом?
— Чаще. Выпила, наверное…
— И курила.
— Да иди ты… — беззлобно сказала она. Открыла глаза. Семицвет сидел, в точности повторяя ее позу — руки на животе, ноги вытянуты, голова на подголовнике. Смотрел искоса.
— Ну что смотришь? Не пройду я комиссию, да.
— А как ты на своих курсах тогда самооборону преподаешь?
— А ты откуда знаешь?
Она видела, что вопрос ему не понравился. Семицвет потер ухо.
— Да знаю…
— На курсах я в обморок не падаю, — сказала она. Подумала и доба-вила, — и вообще не падаю. Голова закружилась, понял?
— Понял, не дурак… Дурак бы не понял.
— И вообще, чего это ты тут сидишь? Там водка кончается.
— Кончится — еще купим, — сказал Семицвет просто. — Вон Витек во-обще к себе уже зазывает. Обещает царские хоромы и питие рекой.
— А баб?
— А баб — нет, — с сожалением сказал Семицвет. — Повод не тот.
— Будто тебе когда повод нужен был…
Он вдруг обиделся.
— Аньк, ты чего! Я ж тебя никогда не окучивал!
— Ни разочка! — подтвердила она. — Как получил плюху — с тех пор ни разу.